Рязанское епархиальное женское училище

 

О сайте  РЕУ: История, Сотрудники, Ученицы, УчебаСегодня    Другие учебные заведения   Литература   О крае Рязанском

 

Абрамкин Павел Петрович - пом. смотрителя РДУ, архиепископ Пятигорский и Будённовский Мефодий

Абрамкин Павел Петрович - пом. смотрителя РДУ, архиепископ Пятигорский и Будённовский Мефодий

Абрамкин Павел Петрович - пом. смотрителя РДУ, архиепископ Пятигорский и Будённовский Мефодий

 
хранящаяся в особом кивоте панагия и фотография священномученика Мефодия

хранящаяся в особом кивоте панагия и фотография священномученика Мефодия

 

Архиепископ Мефодий (в миру Павел Петрович Абрамкин; 1 ноября 1883, Рязань — 14 февраля 1939) — епископ Русской православной церкви, архиепископ Пятигорский и Будённовский.

В 1907 году возведён в сан иерея. Был женат, имел большую семью: у супругов родились четыре дочери. До поступления в Академию состоял на епархиальной службе в Рязанской епархии.

В 1911 году окончил Киевскую духовную академию со степенью кандидата богословия.

С 19 августа 1911 по 1 апреля 1913 года — преподаватель Рязанской Духовной Семинарии и Рязанского духовного училища.

С 1 апреля 1913 года — помощник смотрителя Рязанского духовного училища.

После закрытия духовных школ большевиками в 1918 году был сельским священником Рязанской епархии.

В 1921 году от скоротечной чахотки умерла его жена, и Павел Петрович принял монашество с именем Мефодий. Его вдохновенные службы, искренняя, горячая молитва привлекали прихожан и снискали их любовь и глубокое уважение.

27 июня (9 августа) 1924 года хиротонисан во епископа Раненбургского, викария Тамбовской епархии. Хиротонию возглавил митрополит Сергий (Страгородский).

С 6 (19) февраля 1931 года — епископ Бугурусланский, викарий Оренбургской епархии.

С 27 апреля (10 мая) 1931 года — епископ Бутурлиновский, викарий Воронежской епархии.

Был назначен членом Священного Синода.

С 8 марта 1933 года — епископ Пятигорский.

17 марта 1936 года возведён в сан архиепископа. В том же году титул изменён на «Пятигорский и Будённовский».

В Пятигорске епископ Мефодий первоначально служил в храме во имя святого архистратига Божия Михаила, но вскоре был изгнан оттуда обновленцами. Последние три года перед арестом служил в Горячеводской Успенской церкви.

В бесстрашных проповедях он горячо обличал обновленчество, объясняя прихожанам преступность действий советских раскольников. Архиепископу Мефодию с семьёй, — больным, полуслепым отцом, бывшим учителем, и четырьмя дочерьми приходилось ютиться по случайным углам, где их принимали из милости прихожане. Вся семья архиепископа Мефодия отличалась скромностью и благочестием. В одежде и еде архиепископ Митрофан был крайне неприхотлив и прост. Он старался сам себя обслуживать: готовил, стирал. Молился архиепископ подолгу, с большим вниманием. Особенно он почитал святителя и чудотворца Николая и каждый четверг непременно читал ему акафист. Неоднократно ретивые комсомольцы силой вытаскивали и выбрасывали владыку из трамвая, чтобы он не оскорблял атеистических чувств советских граждан. Постник, молитвенник, страдалец за веру — таким остался архиепископа Мефодий в памяти знавших его людей.

В октября 1937 года был арестован по обвинению в сотрудничестве с мифическим «московским церковно-фашистским центром». Во время ареста с ним случился сердечный приступ. Известно, что архиепископ Мефодий первое время находился в Ставропольском следственном изоляторе, где было тесно настолько, что он стоял, плотно сжатый людьми, мучаясь от болей в сердце.

14 февраля 1939 года был расстрелян. После гибели архиепископа Мефодия его келейница Таисия Николаевна Андросюк передала панагию, посох и антиминсы, на которых служил владыка, митрополиту Сергию (Страгородскому).

Уточнения.

1899-1905: окончил РДС.

1905-1907: об. в КДА, уволен по прошению при переводе на 3 к.

1907: св. с. Поливаново Мих.у.

Вновь был принят в КДА, кот ок. в 1911 канд. богословия.

1911: преподаватель РДС.   1911: сверхшт. св. Владимирской ц. при РДС.

1913: пом. смотрителя РДУ и св. Троицкой ц.

Жена: Мария Ивановна Аманова (1877-1921), дочь псаломщика, Иоанна Дмитриевича Аманова (Касимов, Рязань Духовская ц.), умерла от скоротечной чахотки.

Дети на 1915 год: Петр (21.6.1908); Капитолина (21.10.1910); Галина (10.3.1913); Валентина (8.10.1914).

С сайтов Википедия; Русское православие; уточнения - от автора сайта

 

Аманов Алексей Иоаннович (9.2.1870-3.12.1937) - священномученик Алексий Зарайский

Священномученик Алексий Зарайский, протоирей (Аманов)

†1937 г. 20 ноября / 3 декабря

Священномученик Алексий родился 9 февраля 1870 года в городе Касимове Рязанской губернии в семье псаломщика Иоанна Аманова, три сына которого впоследствии стали священниками.

Два года Алексей Аманов обучался в Рязанской Духовной семинарии. После заключения брака с Серафимой Андреевной Анохиной, он был рукоположен в сан священника.

С 1914 по 1927 годы отец Алексей служил в селе Балыки Почепского района Брянской области. В самом начале 1920-х годов произошел в селе случай. Во двор священника однажды въехало несколько всадников. Зашли в дом. В разговоре с отцом Алексеем один из них сказал, чтобы он никуда не уходил, что они через час вернуться и его публично расстреляют. После этого они уехали.

Отец Алексей вышел в сад, где начал молиться. Весть о случившемся быстро разнеслась по селу и люди стали собираться к дому священника, чтобы защитить его, что им и удалось.

В 1927 году отец Алексей перевелся служить в Московскую епархию. Поскольку в Зарайске проживали сестры его жены, он попросился, чтобы ему разрешили служить в этом городе. Священноначалием он был назначен настоятелем в Никольский храм села Маслово, где прослужил до 1930 года.

1 декабря 1930 года он был переведен в Спасский храм города Зарайска. 24 ноября 1931 года отец Алексей был возведен в сан протоиерея.

В 1935 году протоиерея Алексея Аманова назначили настоятелем Ильинского храма в том же городе, где он прослужил до своего ареста.

Супруга протоиерея Алексея Серафима Андреевна была регентом в храме. Ильинская церковь была маленькая и располагалась на окраине города. Доход в храме был невелик, однако с Божией помощью удавалось вовремя платить налоги, которые безбожная власть налагала на церковь. Нередко внуки священника ходили по храму с тарелкой, собирая подаяние богомольцев.

Порой семья священника голодала. Старшие внуки отца Алексея десятилетний Василий и семилетняя Зоя весной бродили по оттаявшим картофельным полям. В вязкой сырой земле дети искали прошлогоднюю гнилую картошку. Они с большим удовольствием ели картофельные дранки, которые приготавливала из принесенного картофеля Серафима Андреевна.

Зимой не хватало сена, чтобы прокормить козу, Василий и Зоя в торговый день шли с мешками на базарную площадь, чтобы там набрать хоть сколько-нибудь сена. Отец Алексей провожая их, предупреждал: "из под морды лошади сено не сметь брать, иначе хозяин ударит вас кнутом".

Лошади у священника не было, на все требы в любую погоду он ходил пешком, а на Пасхальной недели несколько дней посещал дома прихожан. Еще в Балыках отец Алексей получил травму ноги. Молодой жеребенок ударил его передним копытом по колену, отчего произошел излом коленного сустава. В начале 1930-х годов отец Алексей заболел глаукомой, левым глазом он практически ничего не видел.

В 1930 году хозяйство священника было записано кулацким. Ночью в дом явилось несколько человек, которые предъявили документ о раскулачивании. Пришедшие начали выносить из дома вещи. Внучка отца Алексея Зоя, жившая в то время в доме священника, от шума проснулась. Серафима Андреевна просила оставить перовый матрасик, на котором лежала маленькая девочка, однако одна из пришедших женщин выдернула его и унесла с собой.

В дом к священнику часто приходили люди, чтобы получить совет в том или ином житейском деле: как составить письмо в суд, как поступить, к кому обратиться в той или иной сложной ситуации. Отец Алексей чем мог, старался им помочь, не оставлял в беде, за что очень уважался народом.

Во время беспощадных гонений на Русскую Православную Церковь в конце 1930-х годов безбожные власти поставили перед собой задачу произвести повсеместно массовый арест духовенства и закрытие храмов. По всей стране с новой силой начались аресты и расстрелы священнослужителей и активных мирян.

В середине ноября 1937 года следователь Зарайского отделения НКВД Крысанов допросил двух человек, которые согласились дать лжесвидетельства против отца Алексея. Одна лжесвидетельница в частности показала, что отец Алексей "в сентябре 1937 года высказывался среди населения против советской власти и коммунистов, говорил: антихристова власть опять возвратилась к арестам, в Москве арестовали много священников. Это коммунисты боятся, что их по новой конституции не выберут в советы, поэтому они всю вину кладут на духовенство. Все равно сколько они не арестовывай, нас много, да и ведь народ шел за нами, так и пойдет, они перед народом бессильны".

Другой лжесвидетель показал, что в марте 1937 года отец Алексей ругал сталинскую конституцию и при этом говорил: "...В конституции пишут о свободном вероисповедании, а в действительности этого нет и верующих под видом всевозможных причин лишают права на отправление религиозных обрядов. Народ требует, чтобы я ходил по домам православных, а советская власть нам этого не разрешает... Я народу везде буду рассказывать, как представители власти нас притесняют, я как ходил, так и буду ходить. Веру свою православную не брошу...".

Отец Алексей был арестован 24 ноября 1937 года у себя дома. Прощаясь с супругой, он сказал ей: "Спасибо тебе, верной ты была мне женой! Пойду я по стопам Спасителя".

В тот же день протоиерей Алексей был допрошен.

- Следствию известно, что вы среди населения вели контрреволюционную работу. Признаете ли вы это? - спросил следователь.

- Нет, я это отрицаю, это не признаю.

- Следствию известно, что вы среди населения высказывали контрреволюционного характера клевету на советскую власть и пораженческое настроение. Признаете ли это?

- Нет, я это отрицаю, этого не говорил.

- Следствию известно, что вы призывали население не подписываться на заем и высказывали террористическое настроение против коммунистов. Признаете ли это?

- Нет, я это отрицаю, этого не делал.

- Следствию известно, что вы призывали население при выборах в советы голосовать против коммунистов. Признаете ли это?

- Нет, это я отрицаю и виновным себя в контрреволюционной деятельности не признаю.

На этом допрос был закончен. С момента ареста и все время непродолжительного следствия отец Алексей содержался в тюрьме Коломенского района, а затем был переведен в Таганскую тюрьму в Москве.

29 ноября 1937 года Тройка НКВД приговорила отца Алексея к расстрелу.

Протоиерей Алексей Аманов был расстрелян 3 декабря 1937 года на полигоне Бутово под Москвой и погребен в общей безвестной могиле. За несколько часов перед смертью фотограф Таганской тюрьмы сфотографировал священника, чтобы при множестве проводимых в те дни расстрелов палач не ошибся.

Память священномученика Алексея совершается в день его мученической кончины 20 ноября (3 декабря), а также в день празднования Собора новомучеников и исповедников Российских 25 января (7 февраля), если этот день совпадет с воскресным днем, а если этот день не совпадет с воскресным днем, то в ближайшее воскресенье после 25 января (7 февраля).

Источники, использованные при составлении жития

1. АМП. Послужной список.

2. ГАРФ. Ф. 10035. Д. №У-19480. Реабилитирован 27 июня 1989 года.

3. Голубев Василий Петрович, Голубева Зоя Петровна, Женевская Маргарита  Александровна,   Аманов   Алексей   Валентинович. Воспоминания. Рукопись.

Серафима Андреевна помогала воспитывать внуков. По молитвам отца Алексея из их пяти детей, достигших совершеннолетия, один стал священником. Он погиб во время войны в Киеве. Трое других сынов воевали на фронте, прошли всю войну и живыми и невредимыми вернулись домой.

Во время войны Серафима Андреевна перебралась жить в подмосковный поселок Монино к дочери Варваре. Здесь она безвыходно пребывала в отгороженном уголке комнаты, подолгу молясь и читая Священное Писание и другие духовные книги. Так она и прожила до самой своей кончины в 1953 году.

Дочка отца Алексия Варвара в 1975 году заболела. Ее положили в больницу, родственники устроили круглосуточное дежурство в палате. Больная потеряла сознание и долго не приходила в себя. В день ее кончины дежурил у постели сын Василий. Вдруг в томительной, тревожной тишине Варвара Алексеевна четко и громко сказала: "Папа, веди меня! Веди меня, папа!", и через несколько минут скончалась.

Определением Священного Синода Русской Православной Церкви от 12  марта 2002 г. протоиерей Алексей Аманов прославлен в лике святых и включен в Собор новомучеников и исповедников Российских ХХ века, как священномученик для общецерковного почитания.

Официалный сайт Рязанской епархии

 

Бажанов Илья Васильевич (24.7.1877-1937 3/16 сентября) - священномученик Илия Карамышевский, протоиерей (Бажанов)

Бажанов Илья Васильевич (24.7.1877-1937 3/16 сентября) - священномученик Илия Карамышевский, протоиерей (Бажанов)

Протоиерей Илия Бажанов, с. Карамышево Касимовского района Память совершается 3 (16 н. ст.) сентября. Соборе новомучеников и исповедников Российских и в Соборе Рязанских святых

Протоиерей Илия Васильевич Бажанов родился 24 июля 1877 года в семье псаломщика Покровской церкви с. Селищи Касимовского уезда Рязанской Василия Алексеевича Бажанова и его жены Татианы Исмайловны. Закончил Рязанскую Духовную семинарию.

В 1900 году Илия Бажанов поступил на должность учителя в церковно-приходскую школу д. Кочемары Касимовского уезда, но Преосвященным Полиевком (Пясковским), епископом Рязанским и Зарайским в 1901 году был определен во диакона к Казанской церкви с. Малахова и там же рукоположен. В этом же селе он был учителем школы.

По собственному прошению, Преосвященным Аркадием (Карпинским), епископом Рязанским и Зарайским, он был переведен на штатную диаконскую должность к Покровской церкви села Никиткина Егорьевского уезда. Это было 13 ноября 1904 года. Почти десять лет он прослужил диаконом в этом храме, построенном в 1842 году московскими купцами Семеном и Хрисанфом Куровыми. 23 июня 1914 года он был переведен на штатное священническое место к Николаевской церкви села Ксенофонтова, Егорьевского уезда, а 19 июля рукоположен во священника Преосвященным Амвросием (Смирновым), епископом Михайловским, викарием Рязанским. В его послужном списке в клировой ведомости указано, что все это время он состоял заведующим и законоучителем при Кочемарской церковно-приходской школе.

Когда до революции 1917 года отец Илия служил в различных приходах и церковно-приходских школах, о Свято-Владимирской церковно-приходскм школе с. Карамышева Касимовского уезда много говорили и писали. Эта школа была действительно гордостью не только прихода, но и всей епархии. Здесь заботились о детях: учили, давали бесплатные книги, проводили интересные встречи. В 1892 году там была открыта бесплатная столовая на средства неизвестного благотворителя из Москвы. Деньги инкогнито были посланы на имя врача А.О. Афиногенова, который вместе со священником храма и начальником школы занялся открытием столовой для детей. Это благое начинание многих подвигло на хорошие дела. Школа была образцовой.

И вот через много-много лет отцу Илие, пришлось служить в этом селе. Здесь он за усердную многолетнюю службу Церкви Христовой удостоен сана протоиерея. Со временем не стало этой прекрасной школы, и начала оскудевать и вера. В 1919 году благочинный Зарайского округа писал: "Благочестие народа, его приверженность к Церкви Божией, молитве и исполнению христианских обязанностей в настоящее революционное время подвергается тяжелому испытанию. Замечается падение веры и нравственности, особенно среди молодого поколения. Отрицательное отношение правительства к Церкви как к культурной силе, изгнание преподавателей Закона Божия, св. икон и молитвы из школ, насаждение во всех деревнях так называемых культурно-просветительных кружков молодежи, распространение в народе богохульных книг и брошюр, - все это деморализующе действует на молодое поколение, вытравливает из него последние остатки отцовской веры, разнуздывает и развращает молодежь".

Духовенство было отстранено от преподавания в тех школах, которые были открыты в свое время священниками. Но многие батюшки продолжали встречаться с молодежью, говорить проповеди. Это делал и отец Илия. Местные власти неоднократно заставали его во время бесед с ребятами, которым он проповедовал Слово Божие и говорил о пользе учения.

Протоиерея Илию Васильевича Бажанова арестовали 20 августа 1937 года. Отец Илия признал вину частично. Подтвердил, что не только среди молодежи "проводил религиозную пропаганду", но и "среди остального населения". Его возмущало то, что в селе запрещено было ходить с иконами крестным ходом, запрещалось крестить и венчать. Был случай, когда его хотели арестовать, но женщины не позволили этого сделать. Заступались за него прихожане и тогда, когда его выселили из собственного дома.

Следственное дело было передано на рассмотрение "тройки" при УНКВД Московской области, которая приговорила его 15.09.37 к расстрелу. 16 сентября 1937 года приговор был приведен в исполнение.

Захоронен вблизи пос.Бутово Ленинского района Московской области на огороженной территории бывшего полигона НКВД СССР. Реабилитирован по указу Президиума Верховного Суда (далее - ПВС) СССР от 16.01.1989 г.

Священномученик протоиерей Илия Васильевич Бажанов был старшим братом священномученика протоиерея Константина Васильевича Бажанов, канонизированного Деяниями Архиерейского Собора Русской Православной Церкви 13-16 августа 2000 года. Священномученик Илия расстрелян 16 сентября 1937, а Священномученик Константин - 23 декабря 1937 года.

Заседанием Священного Синода Русской Православной Церкви от 12 марта 2002 года протоиерей Илия Бажанов прославлен как священномученик.

Основание:

1. Архив УФСБ РФ по Рязанской области, архивно-следственное де № 12017 (№ 17413).

2. ГАРО. Ф. 627, оп. 240, д. 58, с. 195. З.Ф. Р. 6775, оп. 1,д. 75.

4. Архив Управления ЗАГС администрации Рязанской области. Опись Касимовская, книга 101.

Литература:

Были верны до смерти... : Книга памяти новомучеников и исповедников Рязанских/ Историко-архивный отдел Рязанской епархии, - Рязань. -2002 Т. 1 / Гл. ред. митр, Симон (Новиков). - 418 с,: портр, фото, факс 3000 экз.

Официалный сайт Рязанской епархии

 

Бажанов Константин Васильевич (3.6.1879-23.12.1937) - священномученик Колесниковский, протоиерей

Бажанов Константин Васильевич (3.6.1879-23.12.1937) - священномученик Колесниковский, протоиерей

Родился 3 июня 1879 года в с. Селищи Касимовского уезда Рязанской губернии в семье псаломщика Василия Алексеевича Бажанова и его жены Татианы Исмайловны.

В 1900 году окончил полный курс Рязанской духовной семинарии и в августе того же года определен учителем Карамышевской двухклассной школы.14 октября 1902 года Преосвященным Владимиром (Благоразумовым), епископом Михайловским, викарием Рязанской епархии, определен на священническое место к церкви села Колесниково и 24 ноября того же года рукоположен во священника. С 1903 года состоял законоучителем сразу нескольких земских школ: в д. Норвинов, д. Акулово и с. Колесниково. В браке с супругой Евгенией Николаевной они имели семерых детей; сыновей - Владимира и Николая и дочерей - Анну, Клавдию, Антонину, Зинаиду и Александру.

Все 35 лет пастырского служения о. Константин отдал одному приходу Архангельской церкви с. Колесниково, которая была построена на народные деньги в 1895 году.

Батюшка пользовался большим авторитетом у прихожан, так как был человеком образованным, отзывчивым и трудолюбивым. Кроме исполнения пастырского послушания в церкви, он сам вел хозяйство, чем, естественно, был близок крестьянству.

При таком большом семействе хозяйство о. Константина было весьма скромным: лошадь, две коровы и свинья, да дом с надворными постройками. В 1929 году крестьянство и духовенство было обложено заведомо непосильными налогами, чтобы под видом неуплаты изъять у жителей сельской местности все хозяйство и имущество в "коллективные хозяйства" и ограбленных крестьян загнать в колхозы, а к тому же и заполнить уже созданную систему ГУЛАГа бесплатной рабочей силой из невинно осужденных за неуплату этих самых непосильных налогов. По стране прокатилась очередная волна раскулачивания.

В это время лишилась своего хозяйства и семья о. Константина Бажанова. Естественно, не имея возможности заплатить эти заведомо невыполнимые налоги, он был "в 1931 году народным судом осужден за невыполнение госообязательств на полтора года лишения свободы", и как записано в протоколе допроса "наказание отбыл полностью". Второй раз протоиерей Константин Васильевич Бажанов был арестован 19 сентября 1937 года как активный участник контрреволюционной организации. На следствии категорически отверг все обвинения, но, несмотря ни на что, 6 декабря 1937 года постановлением "тройки" при УНКВД по Рязанской области по ст. 58 п. 10-11 был приговорен к расстрелу.

Новомученики Касимовские причислены к лику святых Деянием Юбилейного Архиерейского Собора Русской Православной Церкви, проходившего 13-16 августа 2000 года в г. Москве.

Тропарь, глас 5

Страстотерпцы Господни,/ земли Касимовский доброто и украшение,/ кровию своею землю Рязанскую омочившие,/ в жизни временней верно Господу послужившие,/ и за Христа пострадав венцы нетленные приимшие,/ Того яко Блага молите;// спастися, молимся, душам нашим.

Основание:

1. Деяния Юбилейного Архиерейского Собора РПЦ 13-16 августа 2000 г., г. Москва.

2. Архив УФСБ РФ по Рязанской области. Архивно-следственное дело № 2544 за 1937 год.

3. ГАРО. Клировые ведомости церквей Касимовского уезда.

4. Сергий Голубцов. Профессура МДА в начале XX века.

5. Архив Управления ЗАГС администрации Рязанской области.

Касимовская опись, книги 101, 111, 167, 227.

Литература:

Были верны до смерти... : Книга памяти новомучеников и исповедников Рязанских/ Историко-архивный отдел Рязанской епархии, - Рязань. -2002 Т. 1 / Гл. ред. митр, Симон (Новиков). - 418 с,: портр, фото, факс 3000 экз

Официалный сайт Рязанской епархии

 

Букринский Михаил Алексеевич (19.11.1869-14.3.1938) - священномученик Михаил Зименковский

Букринский Михаил Алексеевич (19.11.1869-14.3.1938) - священномученик Михаил Зименковский

Священномученик Михаил Алексеевич Букринский родился 19 ноября 1869 года в селе Булыгино Рязанской губернии в семье священнослужителя. В 1890 году Михаил Алексеевич окончил Рязанскую Духовную Семинарию. В 1894 году он был рукоположен во священника к храму села Зименки Зарайского района, где и прослужил 44 года, вплоть до своего ареста.

В 1929 году отец Михаил был первый раз привлечен к судебной ответственности и приговорен к трем годам лишения свободы, которые, после подачи кассационной жалобы, были заменены Мособлсудом на денежный штраф в размере 100 рублей. В 1930 году его оштрафовали на 1242 рубля. В 1931-1932 году от отца Михаила потребовали уплатить налог по всем видам заготовок. За неуплату все его имущество было конфисковано, а в 1931 году священник был еще раз оштрафован на 400 рублей. В том же году он четвертый раз был привлечен к суду, который приговорил его к трем годам ссылки, но приговор был отменен. В конце тридцатых годов, в связи с массовыми арестами священнослужителей, отец Михаил окормлял сразу две церкви: в селе Зименки и в селе Ильицино

В феврале 1938 года сотрудники Зарайского районного отделения НКВД допросили трех человек, которые дали лжесвидетельства против священника. Летом 1936 года случилась засуха и женщины, работницы колхоза, попросили священника отслужить молебен, что отец Михаил и исполнил. Лжесвидетели же добавили, что перед молебном и после него отец Михаил говорил проповеди, в которых ругал советскую власть, коммунистов и колхозы, призывал хранить веру и бросить работу в колхозе.

2 марта 1938 года отец Михаил был арестован и в тот же день допрошен.

-Следствием установлено, что вы, будучи недовольны существующим советским строем, вели контрреволюционную и антисоветскую деятельность, высказывали гнусную клевету на советскую власть и партию, призывали народ к восстанию, чтобы открыть церковь, клеветали на новую сталинскую конституцию, сожалели о расстрелянных врагах народа и высказывали террористические настроения. Признаете ли себя в этом виновным?

-Я никакой антисоветской и контрреволюционной деятельности, направленной против советской власти и партии, не проводил и нигде не высказывал своих мнений. Действительно, я лично считаю сталинскую конституцию куцей, так как в ней записано одно, а на деле проводится другое, например: в конституции записано о свободном вероисповедании, а на самом деле большевики закрывают церкви, запрещают молиться, священников арестовывают и ссылают, тем самым насильственным путем запрещают вероисповедание, что явно делается против воли народа.

Во время следующего допроса, следователь спросил:

-Следствием установлено, что в 1934 году вы призывали народ пойти с требованием об открытии церквей. Вы говорили: "Пока не поздно идите требовать в райисполком открыть церковь, а если не пойдете, то большевики ее сломают. Большевики грабят не только вас, но и уничтожают церкви".

-Я никогда не призывал народ, чтобы он требовал открытия церкви и не клеветал на советскую власть. Я считал, что требования бесцельны, хотя действительно ко мне верующие обращались с просьбой походатайствовать, но я сам отказался ходатайствовать и предлагал хлопотать им самим...

-В чем вы считаете себя виновным, - спросил, заканчивая допросы, следователь?

-Виновным себя я ни в чем не считаю, - ответил отец Михаил, -антисоветской агитацией я не занимался, я честно исполнял религиозные требы...

С момента ареста и все время непродолжительного следствия отец Михаил содержался под стражей в тюрьме Коломенского района, а затем был переведен в Таганскую тюрьму в Москве.

7 марта 1938 года тройка НКВД приговорила отца Михаила к расстрелу. Священник Михаил Букринский был расстрелян 14 марта 1938 года и погребен в общей безвестной могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Память священномученика Михаила совершается в день его мученической кончины 1 (14) марта, а также в день празднования Собора новомучеников и исповедников Российских 25 января (7 февраля), если этот день совпадет с воскресным днем, а если этот день не совпадет с воскресным днем, то в ближайшее воскресенье после 25 января (7 февраля).

Реабилитирован 20 июля 1989 года.

Источники, использованные при составлении жития: ГАРФ. Ф. 10035. Д. № 23175.

Официалный сайт Рязанской епархии

 

Васильевский Николай Стефанович - священник Иоанно-Богословской церкви  с. Жокино Михайловского уезда

Васильевский Николай Стефанович (1881/83 Клишино, Зарайский у. - 1926/27 Москва), священник Иоанно-Богословской церкви  с. Жокино Михайловского у.

Сын Васильевского Стефана Ивановича и Лосевой Марии Харлампиевны.

В 1899г. окончил Зарайское ДУ по 2-му разряду /М.Оленев

Согласно Клировой ведомости с. Жокино Михайловского у. на 1915 г. (ГАРО, Ф.627, Оп. 240, Д.47, Св.91):

Васильевский Н. С. - священник 33 лет. В 1914г. Преосвященным Димитрием награждён набедренником. Получает из казны 294 руб., за законоучительство - 190 руб. Грамоту и указ имеет. Происходит из духовного звания, сын диакона.

5 мая 1905г. - окончил курс в Рязанской Духовной Семинарии по 2 разряду.

19 мая 1905г. - Преосвященным Владимиром определён в псаломщики к церкви села Грязное Михайловского уезда.

20 дек. 1905г. - Михайловским уездным отделением определён в учителя того же села. Совмещал должности псаломщика и учителя по 1 апреля 1907г.

1 апр. 1907г.  - Преосвященным Никодимом рукоположен в священника к церкви села Борисовского (Борисовки) Михайловского у.

15 апр. 1912г. - Преосвященным Димитрием по прошению перемещён к церкви села Жокино Городища  (Жокино) Михайловского у.

с 28 окт. 1912г. - состоит законоучителем при земской школе в д. Городецкие Выселки Михайловского у.;

с 25 сент. 1913г. - состоит законоучителем при земской школе в д. Поярково Михайловского у.

В семействе у него:

жена Олимпиада Егоровна 33 лет (дочь Соловьева Егора (до 1857 - ? ), пономаря в Лужковском приходе (с Нюховцем) Михайловского у. и Соловьевой Анны Ивановны (до 1865 - 1930е-40е Лужки));

дети их:

Ольга (рожд.1 июня 1907г.),

Алексей (рожд.11 янв. 1910г.),

Георгий (рожд.15 февр.1911г.),

Сергий (рожд.30 мая 1912г.),

Антонина (рожд.30 окт.1913г.).

 

Васильевский Стефан Иванович (1845/47- позже 1915) дьякон Богородицерождественской церкви с.Клишино Зарайского у.

Согласно Ведомостям о церквах города Зарайска  и уезда на 1891г. (ГАРО Ф.627  Оп.240  Д.31 Л. об.110-111):

Васильевский С.И. - сверхштатный дьячёк, сын дьячка, из Высшего Отделения Зарайского ДУ, 46 лет.

 Бывшим Архиепископом Иринархом определён во дьячка к церкви Рождества Пресвятыя Богородицы в с. Клишино Зарайского у. в 1865 г.

Преосвященным Иринархом, Архиепископом Рязанским посвящён в стихарь в  1865 году.    

В семействе у него жена Мария Харлампиева 44 лет (дочь дьячка Харлампия Борисовича Лосева).

Дети Александр  17 лет,

         Иван обучается в Зарайском Духовном Училище 13 лет,

         Николай      9 лет,

         Любовь        5 лет,

         Михаил       2 лет.

Бывшего в сём причте дьячка Х. Б. Лосева сын Иван Лосев из 4го класса Семинарии, состоит учителем в городе Тжатске ?, 42 лет.

Согласно же Ведомостям о церквах города Зарайска  и уезда на 1914г.: (ГАРО Ф.627  Оп.240  Д.52 Л. об.155-156):

Васильевский С.И. - диакон на псаломщицкой вакансии 68 лет

Преосвященным Полиевктом, епископом Рязанским, посвящён во дьякона на псаломщицкой вакансии.

Получает из казны жалованья 98 руб., по билетам 40 руб., доходу 40 руб.

Грамоту имеет.

В семействе у него: Жена Мария Харлампиева 67 л.

Дети Александр 40 л.

         Любовь 24 г.

По материалам Кузнецова Игоря, правнука Васильевского Н.С.

 

Викторов Леонид Сергеевич (5.3.1891-10.1.1938) - священник, священномученик

Священник Викторов Леонид Сергеевич родился в Троицкой слободе города Рязани в глубоко верующей семье. Он был внуком протоиерея о. Иоанна Викторова и сыном диакона Сергея Ивановича Викторова.

Официалный сайт Рязанской епархии

 

Виноградов Александр Александрович - священник с. Троицкое (Шилово) Сапожковского уезда

Александр Александрович Виноградов родился 16 мая 1876 года в семье священника Александра Михайловича Виноградова и Людмилы Александровны (урожденной Гумилевой ).

Крещен того же числа в Никольской церкви села Мизинец Ряжского уезда Рязанской губернии.

Внук духовного композитора Михаила Александровича Виноградова.

27 октября 1888 внесен в третью часть дворянской родословной книги.

Был женат на Анне Васильевне Гумилевой (дочери Василия Александровича Гумилева ). В их семье родились сын Александр (1904 ) и дочь Анна (1905). В это время он был священником в селе Троицка-Шилова Сапожковского уезда Рязанской губернии.

Был репрессирован, по воспоминаниям родственников вернулся в пятидесятые годы. Жил в Ленпоселке в комнатке при Скорбященской церкви.

Служил в Борисоглебском соборе города Рязани.

Умер 26 февраля 1960 года.

Похоронен на Лазаревском кладбище в г. Рязани. Могила № 12831 (с металлическим крестом).

Свидетельство о смерти: 1-ЩМ № 017312, запись № 225 городской отдел ЗАГС (29.02.1960)

С сайта "Русское православие"

 

Виноградов Александр Михайлович - священник Никольской церкви с. Мизинец Ряжского уезда

Родился 2 марта 1849 года в Рязани в семье священника протоиерея Михаила Александровича Виноградова (духовного композитора) и жены его Екатерины Павловны (урожденной Благовещенской).

Крещен 3 марта в Борисоглебском соборе города Рязани; восприемники: секретарь Рязанской Гражданской Палаты Леонтий Павлович Гривцев и вдова попадья Елизавета Павловна Селезнева.

31 июля 1868 года окончил Рязанскую Духовную Семинарию.

Определен священником в Никольскую церковь села Мизинец Ряжского уезда Рязанской губернии. Одновременно назначен учителем в Никольско-Мизинецком начальном народном училище по русскому и церковно-славянскому языкам, арифметике и чистописанию (1 января 1869 года).

Жена: Людмила Александровна (урожденная Гумилева, дочь священника Александра Яковлевича Гумилева).

У Александра Михайловича и Людмилы Александровны было трое детей: Татьяна, Екатерина (р. 1874) и Александр (1876-1960, священник).

Скончался 14.06.1920 года.

С сайта "Русское православие"

 

Виноградов Александр Павлович - священник с. Заборовское Ряжского уезда

Родился в 1760 году.

Был священником в церкви села Заборовское, Ряжского уезда, Рязанской губернии.

В семье Александра Павловича и жены его Матроны Иоанновны, по воспоминаниям родственников "очень умной женщины", было шестеро детей: Иоанн, Василий, Мария, Михаил, Филипп и Тимофей. Сыновья Иоанн, Михаил (духовный композитор), Филипп и Тимофей стали священниками разных приходов Рязанской губернии.

Отец Александр всегда пользовался сердечным расположением деда героя русско-турецкой войны генерала Михаила Дмитриевича Скобелева - Ивана Никитича Скобелева. Близкие отношения между Иваном Никитичем и отцом Александром видны из того, что Иван Никитич Скобелев был посаженным отцом при бракосочетании Михаила Александровича Виноградова и Екатерины Павловны, дочери священника Борисоглебского собора Павла Федоровича Благовещенского.

Скончался Александр Павлович в 1825 году.

У Александра Павловича Виноградова были братья: Павел Павлович и Никифор Павлович.

С сайта "Русское православие"

 

Виноградов Василий Михайлович - священник с. Кутуково Ряжского уезда

Родился 26.12.1852 года в семье священника Михаила Александровича Виноградова (духовного композитора) и жены его Екатерины Павловны.

Крещен 28.12.1852 года в Борисоглебском Соборе города Рязани; восприемники: священник Иван Ефимович Любимов и жена священника села Заборовские Гаи Ряжского уезда Александра Павловича Виноградова Матрона Ивановна.

Священник в селе Татуково Ряжского уезда.

15.07.1873 окончил Рязанскую Духовную Семинарию, до 1882 года продолжал обучение в Санкт-Петербурге.

В 1884 году определен псаломщиком Покровской церкви села Храповка Рязанского уезда.

30.01. 1886 года рукоположен в священники.

Жена: Вера Никаноровна Беляева (1866-1920),учительница.

Дочь Ольга родилась 7 июня 1886.

С сайта "Русское православие"

 

Виноградов Иван Алексеевич - архимандрит Виталий

Виноградов Иван Алексеевич - архимандрит Виталий (1820(1)-1915)

К 100-летию со дня преставления:архимандрита Виталия: "Рязань православная", № 15 от 12.01.2015; "Панорама города", № 2 (972) от 14.01.2015, Шустова Т.В.

(Из истории Свято-Иоанно-Богословского мужского монастыря)

Много славных и достойных имен помнит Рязанская земля. Одно из них - имя архимандрита Виталия (в миру Ивана Алексеевича Виноградова). 49 лет (с 22 марта 1865 по 20-е сентября 1914 год) прослужил он настоятелем Свято-Иоанно-Богословского мужского монастыря, который находится в селе Пощупово Рыбновского района. Увидеть монастырь можно прямо с колокольни рязанского кремля. В ясную погоду на горизонте на высоком холмистом берегу Оки за заливными лугами сияют купола его. Чуть левее находится село Костино, о котором тоже будет идти речь в этом материале.

Свято-Иоанно-Богословский мужской монастырь является одним из древнейших монастырей Рязанской земли. Во всех дореволюционных изданиях сказано о том, что его основали посланники Константинопольского патриарха к Рязанскому князю. В дар князю патриарх передал чудесный образ святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова, написанный дивным художником мальчиком Гусарем. Явившись ребенку, пасшему гусей, сильно желавшему научиться живописи, апостол повелел ему писать свой образ с себя, и сам водил его руку с кистью… За долгий свой век монастырь не однажды переживал времена подъема и периоды разорения, но всякий раз возрождался и расцветал. После издания Екатериной II манифеста от 26 февраля 1764 года о ликвидации церковной земельной собственности и переходе всех архиерейских и монастырских вотчин в собственность государства, монастырь начал приходить в упадок, и все старания настоятелей и братии не могли изменить положение.

Только с приходом благотворителя Давида Ивановича Хлудова (19.06.1822 – 4.04.1886), назначением в настоятели монастыря ризничего Архиерейского дома иеромонаха Виталия с возведением его в сан игумена (о чем ходатайствовал благотворитель) и обращением Свято-Иоанно-Богословского монастыря в общежительный - все изменилось.

Немалых трудов отцу настоятелю стоило первоначальное введение устава общежития в Богословской обители. Ему необходимо было изменить весь быт. Нужно было приучать братию трудиться бескорыстно. Прежде братия пользовалась каждою третью от раздела кружки доходов, которую можно было употребить по своей воле. Теперь же насельники монастыря не могли иметь ничего своего.

Архимандрит Виталий, проживший в этом монастыре несколько лет послушником, питал особенную любовь к Богословской обители и потому он готов был послужить и потрудиться, насколько мог, для нее. (Архимандрит Виталий после 2-го класса Рязанской духовной семинарии поступил послушником в Богословский монастырь в 1843 году, а затем был переведен в послушники Рязанского Архиерейского дома. Здесь в 1852 г. его рукоположили во иеродиаконы, а в 1854 году во иеромонахи. Здесь же он нес разные обязанности, например, казначея Архиерейского дома и духовника; заведовал библиотекой книг бывшего Российского Библейского общества. За ревностную службу в должности казначея Архиерейского дома и за усердие в послушании архимандрит Виталий был награжден благословением Святейшего Синода в 1862 г. и наперсным крестом (в 1863 г.). В 1864 архимандрит Виталий был назначен ризничным Архиерейского дома, а в 1865 году на него еще возложили обязанности экзаменатора ставленников. В 1865 году с 22 марта он вступил на должность настоятеля Богословского монастыря, с возведением в сан игумена. В этой должности его служение продолжалось до 1914 года, когда он вышел по старческой слабости за штат, но и вышедши в за штат, он продолжал жить на покое в Богословском монастыре. Служа настоятелем Богословского монастыря, он получил сан архимандрита в 1870 году и все другие награды, присвоенные духовным лицам, вплоть до золотого наперсного креста из кабинета Его Величества (в 1903 г.) и орден Святой Анны I ст. (в 1912 году). Архимандрит Виталий удостоился Архипастырской благодарности за открытие церковно-приходской школы при Богословском монастыре и благословение Святейшего Синода с выдачей грамоты в 1875 году "за споспешествование в деле ремонта Рязанского Кафедрального Успенского собора". Состоя настоятелем Богословского монастыря, архимандрит Виталий исполнял и другие обязанности. Он был назначен благочинным нескольких мужских и женских монастырей.).

Прежде чем начинать введение устава общежития, отец Виталий с благословения Высокопреосвященнейшего Иринарха (Попова), архиепископа Рязанского и Зарайского, отправился в Москву к учителю и покровителю иноческого жития Святителю Филарету (Дроздову), митрополиту Московскому, который принял его отечески, преподал много наставлений и после продолжительной беседы с миром и благословением отпустил его. После этого, посетив Троице-Сергиеву Лавру с Гефсиманским скитом, отец настоятель отправился в один из лучших русских общежительных монастырей «Николаевский Пешношский» поучиться общежитию. Возвратясь в обитель, он при помощи Божией начал вводить общежитие. «Сам он рассказывал после, - писал его современник - с какою сердечной скорбью приходилось ему вводить новый порядок общежития и приучать к нему братию, привыкшую жить во многом по своей воле». Устав общежития вводился постепенно, сначала внешняя сторона – пища, одежда и прочее, потом и внутренняя – благолепный и более продолжительный чин богослужений, а потом и правило вечернее.

Все годы своего служения настоятелем архимандрит Виталий вел большое строительство в монастыре. При нем был построен новый теплый каменный Успенский храм вместо старого, гостиный двор, возведена новая колокольня высотой: 100 аршин. В 1886 году им были заказаны колокола для этой колокольни. Самый большой из них весил 545 пудов 5 ф. Звон этого колокола отличался весьма приятным и мелодичным тоном и был слышен из Рязани. Архимандрит Виталий лично присутствовал при отливке его в Москве.

Отец настоятель сделал пристройки к старым монастырским корпусам и отремонтировал, а частично построил вновь ограду вокруг монастыря с устройством башен по углам. В 1872 году он построил часовню с иконостасом на Святом источнике. Построил близ монастыря деревянный флигель с двумя отделениями под железной крышей для церковно-приходского училища. Для него в 1913 г. сделал новую пристройку, снабдил эту школу всеми необходимыми учебными пособиями. Он же на деньги, пожертвованные Д.И. Хлудовым, построил богадельню для призрения бедных стариков и старушек, которую согласно воле жертвователя, отдал в заведывание Рязанского уездного земства.

Насколько поднял архимандрит Виталий значение Богословского монастыря как религиозного центра, было известно не только жителям Рязанской губернии, но и далеко за ее пределами. Многие считали своим непременным долгом посетить Богословский монастырь; многие совершали туда паломничество ежегодно, там говели (особенно в Успенский пост), исповедывались и приобщались Святых Христовых Таин. В летнее время обитель всегда была переполнена богомольцами. Их привлекала туда чудотворная икона Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова, благолепие храмов, грандиозность монастырских построек, строгие уставные службы. Особым благоговением и умилением отличалось служение самого архимандрита Виталия. Авторитет старца настоятеля был очень высок. К нему многие обращались за советом и духовным назиданием и всегда получали их.

Одна из главных сторон деятельности архимандрита Виталия – это духовное наставничество и руководство притекающих богомольцев. Он был преклонным старцем, весьма простым, любезным и обходительным, но обладавшим твердой волей и неотразимой силой нравственного влияния. Монастырь свой он очень любил. Все для монастыря - вот главный смысл его жизни и трудов, от которого он никогда не отступал.

Благодаря умению архимандрита Виталия находить благотворителей и располагать их к жертвам - при нем в монастырь поступило много вкладов и пожертвовано много угодий, монастырь был одним из самых обеспеченных в Рязанской Епархии.

Умер архимандрит Виталий 2/15 января 1915 года. Отпевание его было совершено 7/20 января сонмом священнослужителей, возглавляемых Преосвященнейшим - Амвросием, епископом Михайловским, Викарием Рязанской епархии. Во время отпевания Владыкой было сказано слово, в котором он всесторонне охарактеризовал личность и деятельность почившего Архимандрита Виталия, сравнив его деятельность с архимандритом Иероном, основателем Ново-Афонского монастыря. Владыка также сказал, что смерть Архимандрита Виталия - это большая утрата для Богословского монастыря, утрата великой нравственной силы, яркого светоча, который освещал путь всем, кто желал оставить мир с соблазнами и шел в монастырь для внутренней борьбы со страстями и для спасения своей души; невосполнимая также утрата для многочисленных паломников Богословского монастыря, которые изливали перед покойным о. архимандритом свои нужды и печали и получали от него наставление и утешение.

На рапорте о смерти архимандрита Виталия, Преосвященный Димитрий (Сперовский), епископ Рязанский и Зарайский написал: "Почившему вечная память. С глубокою скорбью принимаю известие о кончине сего благочестивого старца о. архимандрита Виталия, более полстолетия послужившего для церкви и для духовного руководства многочисленных православных людей, притекающих к нему со своими нуждами, за его молитвой и наставлениями».

Из рассказа бабушки я знала, что архимандрит Виталий родился в бедной многодетной семье церковного служащего. Отец его не имел даже чина иерея. В молодом возрасте (лет в 20) будущий архимандрит и настоятель заболел чахоткой, и решил остаток дней своих посвятить Богу, думая, что кончина его близка. Он поступил послушником в Свято-Иоанно-Богословский монастырь и очень быстро поправился от болезни, но от данного обета не отказался. И Господь даровал ему долгую, яркую и плодотворную жизнь. Бабушка упоминала, что недалеко от монастыря находился святой источник. Бабушка сказала мне также, что почти все монастырские строения возведены были при архимандрите Виталии.

Рассказала бабушка и о том, как однажды зимой она и ее сестры по приглашению дяди (архимандрита Виталия) посетили этот монастырь в конце XIX века и как тепло и сердечно он их тогда встретил. В санях, укутанные тулупами, 25 верст они добирались до монастыря напрямую по заливным лугам, когда учились в Рязанском женском епархиальном училище. Девочки были потрясены великолепием и богатством монастыря. Особенно их поразила икона, окруженная мозаикой, о которой они помнили всю жизнь…

Татьяна Шустова. Статья "Наша родословная" с сайта "История, культура и традиции Рязанского края"

 

Волынский Александр Федорович

Александр Федорович Волынский служил в селах Архангел (Пышлицы) и Любичи Рязанской губернии (сейчас Московская область). После ссылки в Усть-Цильму (Коми) жил и умер в Рязани - к семье ему не разрешили вернуться. У Александра Федоровича был сын Петр, который учился в учительской семинарии, был священником в Сибири, расстрелян в 1937 году. Статья о нем в кемеровской областной газете "Шахтерский край" №38 за 2003 год.

Чудом сохранился альбом Александра Федоровича Волынского, четыре дочери которого из шести учились в Рязанском епархиальном училище. Младшие закончили частную гимназию Беккер. Жена Александра Федоровича,Смирнова Капитолина Васильевна (дочь священника села Малахово Касимовского уезда), тоже выпускница епархиального училища. В альбоме также имеются фотографии подруг его дочери Ольги, выпускниц РЕУ 1908 года.

 

Волынский Петр Александрович

История нашей страны помнит те тёмные времена, когда достижение политических государственных целей измерялось сотнями тысяч ни в чём не повинных человеческих жизней. Смутное время, время сталинских репрессий, гонений на церковь и коллективизации в 30-40 годы 20 столетия оставило свой тёмный след в сердцах нескольких поколений россиян. Трагедию страны в целом - можно понять на примере трагедии одной семьи.

 

АНТИСОВЕТСКИЙ ЗАГОВОР

В августе 1937 года тройкой Управления НКВД Западносибирского края рассматривалось уголовное дело № 9139 о деятельности на территории Прокопьевского района контрреволюционной диверсионно-повстанческой организации, которая действовала на территории села Усяты. Подобных дел в то время рассматривалось много. Каждую неделю то тут, то там выявляли заговорщиков, антисоветчиков, врагов народа, кулаков и прочие антинародные элементы. По делу "Усятских монархистов" было привлечено к ответственности 14 человек. Двоих членов антисоветской организации 80-летнего Афанасия Брагина и 62-летнюю Александру Бычкову отпустили за недоказанностью, четверых НКВД приговорил к лишению свободы от 8 до10 лет, а остальные восемь человек были расстреляны на одиннадцатые сутки после суда. По версии следствия возглавлял эту самую антисоветскую организацию настоятель Пророко-Ильинской церкви села Усяты священник Пётр Волынский.

ПРЕДВОДИТЕЛЬ

Пётр Александрович родился в дворянской семье в 1888 году в селе Архангельское Московской области. Его отец и дед были священнослужителями. Мечтая продолжить семейную традицию, Пётр Волынский поступает в духовную семинарию. В 17 лет, во время первой русской революции, вместе с другими студентами он участвует в антимонархическом движении, распространяет листовки "Да здравствуют Советы!" - "Долой царя!". Приветствуя революционные идеи, Пётр Волынский в то же время остается высоко духовным и богобоязненным человеком. По окончании семинарии за бунтарский характер его направляют подальше от столицы, священником в одно из сёл Омской области. Затем был Казахстан, Томская область, и вот в конце 20-х вместе с женой Лидией и детьми отец Пётр едет по назначению в село Усяты Прокопьевского района настоятелем местной церкви.

УСЯТЫ

Село Усяты одно из старейших сёл в Прокопьевском районе. Именно с Усят началось промышленное освоение прокопьевского рудника. Почти 60 лет тому назад в центре посёлка стояла однопрестольная деревянная, построенная ещё в 1883 году, церковь. Где после приезда в Прокопьевск до июля 1937 года служил настоятелем священник Пётр Волынский. В 40 годы церковь перестроили в клуб, который позже снесли, а брёвна и доски направили на колхозные нужды. Сейчас на месте Усятской церкви пустырь. Здесь с утра до вечера играет поселковая детвора и гуляет скот. Но до сих пор некоторые сторожилы, пусть смутно, но ещё помнят старую церковь и батюшку Петра. Бабушка Анастасия, одна из старейших жителей посёлка, вспоминает, как девчонкой она бегала в церковь, где служил отец Пётр, слушать певчих. Как любовалась иконостасом… До 1937 года в Усятах семья Волынских жила спокойно и размеренно. Батюшка совершал службы, его супруга Лидия Александровна занималась шитьем, росли дочери Надежда и Ольга, сын Борис уехал учиться в строительный техникум в Томск.

"Жили мы в частном доме. Своего хозяйства не было - так решил отец, - вспоминает дочь Петра Волынского Надежда. - Он много читал, выписывал большое количество газет и журналов, любил говорить на богословские и философские темы. К середине 30-х годов, когда в стране стала подниматься волна политических репрессий, он не мог не видеть этого, но до конца не верил, что зло может быть таким большим и неотвратимым. Всё время надеялся, что мудрость и доброта возьмут верх над злом".

АРЕСТ

До сих пор в Усятах на улице Прямая стоит дом, где жила семья протоирея Петра Волынского. В ночь на 21 июля 1937 года к этому дому подъехала тройка. С неё сошли двое, один в штатском, другой в форме НКВД. Постучав в дом и представившись, предъявили обвинение и произвели обыск. Осмотрев немногочисленное имущество Волынских, нквэдшники, изъяли все религиозные книги, 5000 рублей и арестовали Петра Волынского. "За несколько дней до ареста папы мама как бы предчувствовала, говорила ему - уезжай, куда-нибудь, на месяц, два, пока всё успокоится, - вспоминает Ольга Петровна Богданова, дочь Петра Волынского, - но ответ у отца был один "Без вины не заберут", а уже при прощании, когда его арестовывали, мама ему сказала. "Я что тебе говорила?" А он ответил: "Разберутся - я вернусь".

В ЗАСТЕНКАХ

Виноватым в антисоветской деятельности Пётр Волынский не был, он даже поддерживал идеи партии и советского правительства в строительстве светлого будущего. Но к семье и церковным прихожанам он так никогда и не вернулся. Он ждал решения суда в застенках НКВД. Любопытный факт при работе с материалами в томском архиве обнаружил один из исследователей этого дела. На протоколе допроса, где значились предъявленные отцу Петру обвинения, подпись Петра Волынского была неровной, как будто бы написанная дрожащей рукой. Хотя на других документах эта же самая подпись была поставлена уверенно и красиво. Кроме того, на листе этого протокола, рядом с подписью арестованного, можно видеть следы от водных разводов. Как будто на него попали капли воды или слезы.

В ходе допроса Пётр Волынский признал всё, что ему вменяли. Даже торговлю самогоном, чего, вот уж действительно, никогда не было. Без вины виноватый, зная, что обречён, отец Пётр плакал. В то смутное время большим подспорьем работникам НКВД стало негласное разрешение применять в ходе следствия пытки. Даже репрессированные советские маршалы Тухачевский, Егоров, Блюхер и ещё десятки тысяч военных и гражданских лиц признавали за собой под пытками, несуществующую вину и шли на казнь. Схватку с "системой" не выдерживал никто!

Стоит ли удивляться, что летом 1937 года в небольшом шахтёрском городке Прокопьевске несколько русских мужиков зрелого возраста, не выдержав пыток и унижений, взяли на себя несуществующую вину?

РАССТРЕЛ

29 августа 1937 года настоятель Усятской церкви Пётр Волынский, председатель церковного совета Борис Кузьмин, церковный староста Пётр Тузовский, регент церковного хора Степан Богатенков, председатель ревизионной комиссии церковной общины Иван Бычков и трое членов церковного совета Илья Сивов, Константин Брагин и Филипп Усов были расстреляны. Здание, где в Прокопьевске в годы "большой чистки", приводили в исполнение смертельные приговоры, до сих пор стоит на улице Менжинского. О месте захоронения расстрелянных сегодня известно очень мало, но известно, что хоронили их всех в карьере, в общей могиле, где-то в районе посёлка Верхняя Каменка, который в то время ещё почти не был застроен. О том, что отца Петра расстреляли, семье Волынских не сообщили. Лишь несколькими десятилетиями позже, в 1959 году, его жена Лидия Александровна получила свидетельство о смерти, где было написано, что её муж Пётр Волынский умер в августе 37 от абсцесса лёгкого в местах заключения.

Как выяснилось позже, та же участь постигла и сына Петра Александровича Бориса. Через несколько месяцев, в январе 1938 года в Томске он тоже был арестован и расстрелян. Дочери Петра Волынского Ольга и Надежда сейчас живут в Кемерове, их мать похоронена на кладбище прокопьевского посёлка Спиченково. На протяжении долгих лет они несли на себе груз отверженных советской системой людей. Их не принимали в комсомол и профсоюз, им не доверяли занимать ответственные должности, они, как и тысячи других детей, чьих родителей постигла судьба их отца, несли на себе клеймо - дети врага народа

Лишь в 1999 году Пётр Волынский и остальные 13 участников вымышленной НКВД по чьему то нелепому доносу о контрреволюционной организации были реабилитированы. Супруга Петра Волынского Лидия Александровна всю жизнь верила, что её муж не был виноват. До реабилитации Петра Александровича, она не дожила 29 лет...

Вячеслав ТИХОМИРОВ. Областная газета Кузбасса "Шахтерский край". Приговоренный родиной

 

Дмитрев Михаил Андреевич (2.6.1873-2.12.1937) - протоиерей, священномученик Михаил Селищенский

Дмитрев Михаил Андреевич (2.6.1873-2.12.1937) - протоиерей, священномученик Михаил Селищенский

Протоиерей Михаил Дмитрев, с. Селищи Касимовского района. Память совершается 19 ноября (2 декабря н. ст.), в Соборе новомучеников и исповедников Российских и в Соборе Рязанских святых

Священномученик Михаил родился 2 июня 1873 года в селе Маккавеево Касимовского уезда Рязанской губернии в семье священника Покровской церкви этого села протоиерея Андрея Федоровича Дмитрева и его жены Капитолины Евдокимовны. Дмитревы - очень известный и старинный священнический род. В 1895 году отец Михаил окончил курс Рязанской семинарии по второму разряду, и некоторое время был учителем церковно-приходской школы с. Самылова Касимовского уезда.

10 июня 1897 года был рукоположен в сан священника к Преображенской церкви села Синулицы этого же уезда. С 1897 по 1899 был законоучителем школы грамоты, а в 1899-1905 - заведующим и законоучителем церковно-приходской школы деревни Алешино. За деятельный характер, за умение убеждать, проповедовать Слово Божие отца Михаила избрали помощником миссионера Касимовской противомусульманской Миссии.

В 1900 году "Рязанские епархиальные ведомости" опубликовали статью "К истории Касимовской противомусульманской Миссии", где автор задавался вопросом, правильно ли будет считать начало деятельности Миссии с 1872 года, когда она была официально учреждена. Или история ее началась за 300 лет до этого? Как утверждал автор статьи Иван Проходцов (историк, архивист, земский деятель), уже в XVI столетии были известны случаи обращения касимовских мусульман в христианство. Даже в среде самих ханов. Большая была в этом заслуга истинных пастырей Православной веры. За годы существования противомусульманская миссия добилась больших успехов. Основная задача миссии заключалась в распространении Слова Божия среди татар и всех но- новокрещенных.

В 1905 году по прошению отец Михаил был перемещен в родное село Маккавеево Касимовского уезда, где одновременно преподавал в Клоковской школе грамоты и был законоучителем Аниковского земского училища. В 1913 году году он был назначен Окружным II округа.

За подвижническую деятельность Противосектантским епархиальным начальством был командирован на Всероссийский съезд практических деятелей по борьбе с алкоголизмом, состоявшийся в Москве в 1912 году.

4 марта 1913 году он был перемещен, по прошению, к Покровской церкви села Селищи. В селе шло строительство нового храма, начатое еще в 1906 году. Нужен был деятельный, энергичный человек, который мог бы довести строительство до конца. Одновременно о. Михаил был заведующим и законоучетелем в церковно-приходской школе и Самойловском земском училище.

Епископом Рязанским и Зарайским Мелетием (Якимовым) отцу Михаилу была изъявлена искренняя благодарность и Божие благословение за труды по народному образованию, а за усердие в пастырском служении в 1899 он был награжден набедренником. В 1903 году он получил скуфью, в 1915 году - камилавку. К 1915 году в его семье было уже 6 детей, а благочинный сообщал, что "священник Дмитрев и жена его поведения отлично-хорошего".

Приход у отца Михаила был большой: в него входили четыре деревни на 186 домов. В пределах прихода жили и магометане.

Через много лет все, что было нажито несколькими поколениями священников (дома, хозяйственные постройки, земля - составляли собственность причта церкви), было отобрано. В 1937 году на священника Селищинской церкви Михаила Андреевича Дмитрева была дана такая характеристика: "...В Селищах начал служить попом с 1911 года. Церковь в Селищах строил сам, а также строил церковно-приходскую школу и там преподавал "Закон Божий". До революции имел в хоз-ве дом 15x30 арш., крытый железом с надворной постройкой, лошадей, жеребят... По имеющимся сведениям, за укрепление религии в приходе церкви Дмитреву присвоено звание "протоиерея" - рангом выше попа. Из выступлений нами замечено только одно: во время переписи населения сказал: "Перепись идет от самого Христа". (Дальше непонятно)... Влияние на население большое".

В 1930 году отец Михаил был арестован за неуплату налога и за хранение огнестрельных патронов и приговорен к трем годам лишения свободы. Но наказание не отбывал, так как за него ходатайствовали прихожане.

18 сентября 1937 года о. Михаила арестовали за "контрреволюционную деятельность". Деятельность эта, как выяснилось в ходе следствия сводилась к тому, что священник призывал паству не отступать от Господа, посещать храмы, совершать богоугодные дела. Особенно беспокоило его будущее молодежи. К ней он неоднократно обращался с проповедями, и молодые прислушивалась к его слову, приходили в храм. А когда батюшка попросил односельчан оказать помощь в ремонте церкви, все дружно откликнулись на его призыв. Колхозники и единоличники, старики и молодежь помогли в восстановление храма не только деньгами, но и материалами: подносили песок, глину, кирпич, белили, красили.

Дело было рассмотрено "тройкой" при УНКВД СССР по Рязанской области, которая 21.11.37. постановила: священника Михаила Андреевича Дмитриева расстрелять( по церковным документам он Дмитрев). В ночь на 2 декабря 1937 года приговор был приведен в исполнение.

Деяниями Юбилейного Архиерейского Собора Русской Православной Церкви, от 13-16 августа 2000 года священник Михаил Дмитрев прославлен как священномученик.

Литература:

Были верны до смерти... : Книга памяти новомучеников и исповедников Рязанских/ Историко-архивный отдел Рязанской епархии, - Рязань. -2002 Т. 1 / Гл. ред. митр, Симон (Новиков). - 418 с,: портр, фото, факс 3000 экз.

Официалный сайт Рязанской епархии

 

Жданов Михаил Павлович (29.10.1880-17.10.1937) - священник с. Гребнево Старожиловского района

Жданов Михаил Павлович (29.10.1880-17.10.1937) - священник с. Гребнево Старожиловского района

Священник Михаил Павлович Жданов родился 29 октября 1880 года в с. Агломазово Ряжского уезда в семье псаломщика. Среди Ждановых были и псаломщики, и диаконы, и священники. Однако повзрослевший Михаил сначала работал почтальоном в имении с. Карпово Раненбургского уезда (в 1896-1900 годах). Потом, в 1904 году, закончил Скопинское духовное училище.

По окончании училища, 15 января 1904 года, после испытания в Рязанской духовной консистории, Михаил Жданов Преосвященным епископом Владимиром (Благоразумовым), епископом Михайловским, викарием Рязанской епархии, был направлен исполняющим должность псаломщика в церковь Рождества Богородицы с. Ново-Александровка Скопинского уезда. В 1907 году он был утвержден в этой должности. В 1909 году, сдав экзамен в Рязанской испытательной комиссии, был посвящен в стихарь. 12 февраля 1910 года, после сдачи экзамена в той же комиссии, был определен во диакона к Покровской церкви деревни Роговой, приписанной к селу Дурному Пронского уезда. Состоя псаломщиком в Ново-Александровке Скопинского уезда, работал секретарем Иоанно-Предтеченского братства. Был лектором и заведующим библиотекой-читальней Иоанно-Предтеченского общества трезвости. Отец Михаил принимал активное участие в просветительской работе среди населения.

За содействие чиновнику особых поручений при Министерстве внутренних дел С.Д.Бондарю при производстве обследования секты духовных христиан отцу Михаилу было преподано архипастырское благословение Преосвященного Димитрия (Сперовского), епископа Рязанского и Зарайского. Это было 25 июня 1912 года.

У отца Михаила к тому времени была большая семья: жена, пятеро детей и отец Павел Никонорович, который служил заштатным псаломщиком.

В 1929 году ОГПУ арестовало отца Михаила по 58-й статье. В это время он жил в с. Шереметьево-Песочня Рязанского уезда. В постановлении об аресте утверждалось, что «священник Шереметьевского храма обратился к своим прихожанам с просьбой помочь ему уплатить церковную страховую сумму, которую он самостоятельно выплатить не мог из-за отсутствия средств». Женщины поддержали батюшку и решили собрать средства на храм, хотя председатель сельского совета запретил им это делать.

6 января 1930 года в селе должно было произойти собрание женщин по поводу коллективизации. Однако «свободные гражданки» решили, что создание колхозов к хорошему не приведет и отказались участвовать в коллективизации. Виновным в срыве собрания объявили отца Михаила Жданова: «По селу Шереметьево-Песочня, Северо-Рязанского района Рязанского округа, в начале января месяца с. г. стали распространяться слухи, что в связи с проводимой кампанией по коллективизации закрываются церкви, запрещено крещение детей, колхоз является барщиной, жены там будут общие, и еще ряд нелепых слухов, каковые распространяются в большинстве случаев женщинами, находящихся под влиянием священника Жданова М.П... Жданов, используя религиозный дурман, своей агитацией сумел настолько привлечь женщин на свою сторону, что после 9 января с. г. на собрании женщины по вопросу о коллективизации пытались сорвать вторично собранное после срыва первого собрания...» «Не будем мы работать с антихристами, будем со святым отцом Михаилом, где он, там и мы». «Ему Бог дает и нам даст, за него...»

Дело священника Михаила Жданова было передано на рассмотрение особого совещания при коллегии ОГПУ 29 января 1930 года. Отец Михаил был приговорен к трем годам концлагеря. Отсидел два года и восемь месяцев.

По возвращении из заключения отец Михаил до 1935 года служил в Гребневской церкви Старожиловского района. После того, как церковь была закрыта, жил в д. Епихино, так как остался без прихода. Но паству не оставил.

8 сентября 1937 года отец Михаил был вновь арестован и обвинен «в активной контрреволюционной деятельности». В анкете арестованного - запись о состоянии здоровья отца Михаила: «Порок сердца, эмфизема легких, отсутствие правого глаза и другие». Отец Михаил отрицал причастность к тому, в чем его обвиняли. 9 октября 1937 года «тройка» при УНКВД СССР по Московской области приговорила его к расстрелу. 17 октября 1937 года приговор был приведен в исполнение.

Татьяна Шустова. Из истории разрушенной Троицкой церкви села Шереметьево-Песочня

 

Зеленцов Василий Иванович (1870-7.2.1930) - священномученик Василий, епископ Прилуцкий

Зеленцов Василий Иванович (1870-7.2.1930) - Священномученик Василий, епископ Прилуцкий

Священномученик Василий, епископ Прилукский (в миру Зеленцов Василий Иванович) родился в 1870 году в деревне Замораево Ранненбургского уезда Рязанской губернии в семье протоиерея.

Окончил юридический факультет Университета и Санкт-Петербургскую Духовную Академию. Преподавал в Екатеринославской Духовной Семинарии, затем был назначен Екатеринославским епархиальным миссионером. В 1917-1918 году он - член Поместного Собора Российской Православной Церкви.

В 1919 году отец Василий принял монашеский постриг от епископа Полтавского Феофана (Быстрова, память 6 февраля), с которым был особенно близок. В 1920 году отец Василий служит на приходе в Полтаве.

Его служение и проповеди привлекают множество народа, даже сектанты ходили слушать его. Батюшка учил паству молиться так, чтобы никого и ничего не замечать во время молитвы, он вводил общенародное пение во время служб, проводил духовные беседы по воскресным дням.

Отец Василий, помогая бедным, имел на своём иждивении четырёх детей-сирот. Он проводил открытые диспуты с сектантами, приводя их к Православию. В начале 20-х годов отец Василий организовал Покровское Христианское общество молодёжи, в противовес "комсомолу". После выступления против ограбления храмов, был арестован в 1922 году, приговорён к расстрелу, который заменили благодаря защите паствы на пять лет лагерей. В 1925 году батюшка был освобождён по амнистии. Из тюрьмы он забрал с собой ребенка умершей заключённой и воспитывал его вместе с другими четырьмя детьми. В том же году, 25 августа архиепископом Григорием и епископом Дамаскиным отец Василий был хиротонисан в епископа Прилукского, викария Полтавской епархии. В сентябре 1926 года в Харькове Владыка был арестован вновь. В Полтаве власти опасались это сделать, боясь возмущении преданного ему народа, в основном из рабочих. После мучительных допросов в застенках ГПУ он был выслан на Соловки. Там Владыка выступил с серьёзными замечаниями (т.н. "необходимыми каноническими поправками") в адрес "Декларации" митрополита Сергия (Страгородского) и его нового церковного курса, несмотря на то, что он был особенно близок ему в первые годы его заместительства. Святитель Василий считал, что попытка митрополита Сергия достигнуть мира с гонителями Церкви "движется вперёд не по каноническим рельсам, следовательно не по пути Церковной правды", поскольку под миром следует понимать мир Христов, "а не земное благополучие и безопасность". Святитель считал оправданным предание Заместителя Патриаршего Местоблюстителя Соборному Суду.

По почину Владыки Соловецкие епископы в сентябре составляют свой отзыв на "Декларацию", призывая открыто заявить большевицкому правительству, что "Церковь не может мириться с вмешательством в область чисто Церковных отношений государства, враждебного религии".

Из Соловков в 1928 году Владыка был переведён для продолжения ссылки в Иркутскую область (деревня Пьяново Братского района). Там его позиция по отношению к политике митрополита Сергия стала ещё более непримиримой. Он отправляет своей духовной дочери большую рукопись, требуя передать её митрополиту Сергию. В этой рукописи, помимо прочего, говорилось даже о необходимости борьбы с советской властью всеми возможными способами вплоть до вооружённых возстаний. В 1929 году духовная дочь после длительных колебаний передала рукопись митрополиту Сергию. А вскоре, 9 декабря, Владыка был арестован и перевезён в Москву в Лубянскую тюрьму. В 1930 году 22 января (3 февраля н. ст.) после истязаний ему вынесли приговор о расстреле и через три дня 25 января (7 февраля н. ст.) бесстрашный Святитель был расстрелян. Погребены честные останки священномученика на Ваганьковском кладбище.

Канонизован Украинской Православной Церковью как местночтимый святой в 1997 году. Причислен к лику святых Новомучеников и Исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года для общецерковного почитания.

 

Зимин Семен Васильевич - священник села Муравлянка Сапожковского уезда

С сайта "История, культура и традиции Рязанского края"

К 60-летию священства протоиерея Семена Васильевича Зимина (с. Муравлянка, Сапожковского уезда, Рязанской губ.).

(Корреспонденция). РЕВ, 1911, № 23

 

Во время славной, продолжительной службы Св. церкви - Рязанские архипастыри всеми мерами отличали и поддерживали (была нужда и в этом - не только в старое "крепостное" время, но и позже) доброго пастыря: между прочим, неоднократно предлагали они перемещение в города, даже в губернский - в виде поощрения. Но пастырь, считая свое соединение с богоданной паствой волею Божиею, уклонялся от чести и материальной пользы, оставаясь среди своих богоданных духовных детей, между которыми осталось только 2-3 сверстника, а работающий возраст всего прихода им крещены, им обучены и просвещены в храме и школе, им повенчаны, с его молитвой и благословением провожали в вечность своих присных....

 

Естественно, что в день торжественного богослужения празднования 50-летнего юбилея священнослужения, 10 лет назад, - в 1901 г. когда в церкви был весь приход и многое множество священнослужащих и народа, и старец-пастырь сказал прихожанам: "С вами жил, с вами хочу умереть, чтобы предстать пред Господом-Судией: "се азъ и дети мои", то в храме раздался плач и возгласы: "оставайся с нами... отец наш". (Рязанские Епарх. Ведомости, 1902,  № 10, стр. 293).

 

Для характеристики взаимоотношений пастыря с своими пасомыми может служить постоянное их обращение к нему с своими нуждами, особенно чрезвычайными. Между прочим, обучаясь в Семинарии еще в то время, когда там преподавалось и земледелие в смысле сельского хозяйства, Батюшка, пользуясь приобретенными знаниями, привел в прекрасное состояние церковный участок земли (50 десятин на 2 штата). Участок, который упирался одной стороной в маленькую речку (теперь почти безводную), имел кроме пахатной земли луговую: бугры к речке и вдоль ее лога и лес в виде ольховых и ветловых зарослей. Участок весь был окопан канавой, чем защищен от потрав и потерь от проложения дорог; а лесок разбит на правильные части, которые и вырубались последовательно чрез определенный промежуток времени; так что в общем у духовных всегда были в запасе-ольховые и ветловые слеги и мелкий хворост (для плетней). Случится летом пожар в селе от неосторожного обращения детей с огнем (несчастье частое), выгорела беззащитная, безводная часть дворов; и вот к Батюшке тянется вереница погорельцев: "благословите слег, огород загородить"... Никому отказа нет. В какой нибудь час времени от большого вороха слег остается только пустое место... Точно так же происходит с хлебом, соломой и т.п. запасами сельского хозяйства, которыми Батюшка продолжает заниматься. Пока знают, что есть из чего давать, приходят, просят и получают взаймы; и хлеб возвращают в большинстве самым добросовестным образом, но часто затем лишь, чтобы вновь взять...

 

В одном из последних недородных годов зимою был такой случай: Батюшке пришлось самому покупать все и для себя и, главным образом, на корм скоту.... Разумеется, давать в займы стало нечего.... Явилось все-таки, повидимому, у какой то группы, недоверие к заявлению, что нечего больше давать.... И вот утром заметили, что у амбара, стоящего вдали от жилых строений, сломан замок; сломан маленький замок у погреба, тоже стоящего в стороне.... По осмотре оказалось в амбаре по всем видимостям ничего не взято, хотя было немного овса и пшена, вязки пеньки и т.п. в погребе ничто не тронуто: значит убедились, что правда - кроме необходимого там - в запасах ничего нет....

 

С неменьшим успехом Батюшка применял свои медицинские познания и опыт, всегда имея в доме необходимую аптечку и простые средства лечения; всегда имел и поддерживал пчельник, прежде больщой, к старости - маленький, но исправный, примерный для сельских хзяев; любил и поддерживал фруктовый сад, - разросшийся на старом месте в настоящий парк. В течение долгого времени - летом- дом о. протоиерея был медицинским "пунктом", куда стекалось множество больных всякого рода, получавших и совет и лекарства - от гостивших лето родных врачей.

 

Не говорим - о тех маленьких одолжениях и тайных и явных обращениях, которые были особенно в обычае - при жизн "матушки-кормилицы", которая была счастлива прожить с супругом 51 год в приходе. (Родом  городская, сестра приснопамятного Преосвященного Нафанаила, б. епископа Архангельского, скончавшегося в Спасо-Андрониевом монастыре (1907 г. 29 апреля). "Матушка" - самоотверженно прожила жизнь в деревне, отдавая себя на служение семье и ближним.) Все женщины прихода и с болезнями, и с радостями, и с горестями шли к своей "матушке-кормилице", которая умела и порадоваться, и утешить, и полечить, часто просто добрым словом. К ней шла беднота пред большими праздниками за "разговинами" (от "разговеться"); с просьбами от больных, то моченого яблочка, то белой капустки, то еще чего-нибудь по их простому вкусу "прихотливого" и за простыми лекарствами.

 

Вся невидимая сумма добра, которая совершалась "матушкой-кормилицей", сказалась въяве - при ее блаженной кончине и честном погребении. Не говоря уже о том, что весь приход перебывал в доме на молитве,-когда совершался вынос, то-расстояние от дома до церкви, которое не превышает 500 шагов, - было с трудом пройдено в течение почти трех часов: столько было просьб о панихидах.

 

И до сих пор - могила "матушки-кормилицы", которая,по народному выражению - "увела с собой" своего младшего и любимого сына - священника, умершего ( 7 мая 1903 г.) в скорости после матери (26 ноября 1902 г.) от заражения сыпным тифом в приходе и похороненного рядом с матерью, остается местом молитвенного внимания всего прихода. Старец-пастырь вот уже 9 лет каждый праздничный и восквесный день, каждый знаменательный в семейной жизни день - после Божественной Литургии идет совершать литию на дорогую могилу.... И никогда не бывает одинок в молитве....

 

Не зарастет народная тропа к могиле "матушки-кормилицы".... Это всход посеянного ее трудовою, благожелательною и любовною жизнью - в сердцах людей.

 

Заветы "матушки-кормилицы" по распоряжению старца-пастыря соблюдаются в доме; свободно и уверенно идут неимущие и впавшие в беду, больные и немощные, получающие и помощь, и совет, и утешение от дочери Батюшки, которая была утешением старости матери и посвятила себя на служение отцу, оставив место (в Тверском Епархиальном училище).

 

Надо видеть, с какою любовию весь приход относится к сиротам, детям умершего сына-священника, окружающим неразлучно старца-пастыря. С какою приветливостью-их встречали и встречают в народной школе, в которой уже трое сирот-прошли курс, теперь обучаются в духовных школах, а один еще учится в народной школе. С любовью, почтением и радостью встречают в приходе всех детей и родных пастыря, часто собирающихся под его кровом.

 

Вся семья доброго пастыря прошла духовную школу и ее горячим защитником он остался навсегда. С неменьшею любовью поддерживал он церковно-приходскую школу, которую имел в собственном доме - еще в крепостные времена (с 1861 г. 1 января) и после..., пока не взяло этого дела в свои руки земство; здесь Батюшка был законоучителем, а потом щедрым попечителем школы.

 

Вот как в юбилейном приветствии характеризовал Председатель Земской Управы, младший сверстник пастыря и сотрудник в былые дни, благое участие Батюшки в земской работе: "С особым внимание, я-тогда еще молодой человек, прислушивался к предложениям и проектам сельского священника - борца за обязательное всеобщее и бесплатное обучение и даровую медицинскую помощь местному темному населению. Именно - настоянием гласного священника - открыто в уезде много сельских школ, врачебных пунктов с врачами и акушерками и несколько фельдшерских пунктов. Благодаря и влиянию гласного Священника во всем уезде, ни в одном месте, не дозволено было открыть базара в воскресные дни"... Вообще, по словам г. Председателя Земской Управы, ни одного доброго, начинания земства за первые десять лет не обошлось без деятельного участия гласного Священника, чему можно найти подтверждение в архиве Земской Управы. За все десять лет этот Священник был секретарем земских собраний. (Рязанские Епарх. Ведомости 1902, № 10, стр. 296)

 

Вообще 50-летие священства пастыря (4 ноября 1901 г.) было прямо местным общественным событием глубоко трогательного и величественного характера. Приход, как один человек, собрался около своего отца духовного; духовенство благочиннического округа, старосты церковные, представители местных монастырей, духовенство уезда и всей Епархии, помнившие деятеля Епархиальных Окружных Съездов, приняли участие в духовной радости пастыря. (Долго пастырь был духовным следователем, сначала в своем Округе, потом, по уважению епархиальной власти, и в уезде и в других уездах епархии по особо важным и доверительным случаям церковно-общественной жизни. Праведливый, примерительно-учительный суд пастыря всегда клонился к миру и любви во Христе-Иисусе и не было случая в следственной деятельности о. протоиерея, не принятого сторонами и неодобренного Архиерейскою властью благостных Владык. Был Батюшка и духовником своего Округа и благочинным. Только в 1908 г. Батюшка по собственному желанию просил Архипастыря освободить его от обязанностей Благочинного.)

 

Чтобы судить о торжественности церковного служения 4-5 ноября, надо представить себе небывалый собор пастырей: Божественную Литургию совершали 26 священников. И это в глухой совершенно крестьянской местности....

 

Маститый и благостный Архипастырь Рязанскоц церкви Преосвященный Полиект начертал на просьбе духовенства о разрешении торжества 50-летия Батюшки: "1901 года 4 октября. Признательность духовенства к своему почтенному Благочинному и я разделяю и благославляю".

 

Это был праздник сердца и жизни, праздник, объединивший все слои местного общества, сроднившегося с все увеличивающимся значением и влиянием "доброго пастыря", объединивший все положения и возрасты в общей радости и благоговении пред просветленным светом Христова учения - мужем молитвы, учительства, мудрости и благожелательного, неустанного труда  - во имя Господне (Оттуда же).

 

Трогательно было видеть радость детей школьного возраста, которые из рук "Батюшки" получили - младший возраст Св. Евангелие на славянском языке, старший - Новый Завет на славянском языке в прекрасных переплетах; так что исполнилась мечта доброго пастыря, что святая книга жизни, читаемая за богослужением в церкви, явилась в каждом доме прихожанина.

 

Все духовенство Округа составило две группы: священническую и низших членов клира, которые от себя каждая выразила чувства и дары сердца. Очень характерна и в высокой степени религиозна и прекрасна по осуществлению мысль пастырей, заказавших большую художественную икону своих ангелов (до 30), небесных покровителей, собравшихся в молитвенной группе вокруг ангела чтимого старца.Св. икона в великолепном киоте производит глубокое, и именно молитвенное впечатление, свидетельствующее о единстве душ, достигнутом личностью доброго пастыря. Младшая группа духовенства поднесла Св. Евангелие.

 

Из адресов доброму пастырю видно, что ему принадлежит инициатива образования первого на Руси Благочиннического попечительства о бедных с хорошими средствами; по его представительству установили в благочинии добрый обычай взаимопомощи в несчастных случаях и молитвенного обязательства сорокоуста за каждого члена причта - в благочинии; им организована и руководилась прекрасная, благочинническая (и приходская - отдельно) миссионерская и общебогословская библиотека благочиния и т.п.

 

Вот адрес духовенства: "Высокочтимый о. Протоиерей Симеон Васильевич.

В знаменательный день исполнившегося пятидесятилетия служения Вашего в священном сане позвольте нам, священноцерковнослужителям подведомственного Вам благочичиннического округа, выразить глубокое уважение и те чувства, коими невольно преисполняется всякий, обращающий взоры на Ваше многолетнее и пплодотворное служение Св. Церкви.

Не станем перечислять Ваших трудов, как пастыря церкви и строителя Таин Божиих. Для нас священно-служителей все трудности и вся ответственность сего служения знакомы и понятны. Достаточно упомянуть, что Вы прошли свое полувековое пастырское  поприще неукоризненно, честно, с мудрою осмотрительностью, с честью для своего звания, среди глубокого уважения, как со стороны своих собратьев иереев, так и своих духовных чад. Да послужит Ваш пастырский образ и нам примером.

Исполнение долга по чувству христианина и любовь к ближнему были основанием Вашего служения и в должности благочинного Округа. Как ближайший начальник, Вы всегда старались расположить нас к исполнению обязанностей не силою власти, но, прежде всего, отеческим научением и примером своей строгой жизни. Отношения Ваши  ко всем прямы и искренны. Язык Ваш не знал никогда слов лести и угодничества. Все неискреннее, лицемерное возмущает Вашу правдивую душу. Такие высокие свойства Вашей души вызывали в нас общее к Вам расположение и доверие. Всякий стремился к Вам за советом, наставлением и находил у Вас и в радости и в горе отраду и утешение. Вдовы и сироты округа с особую ясностью могут свидетельствовать о делах милости и человеколюбия Ваших.

 

В знак того, что наши чувства уважения и любви к Вам искренни и нелицемерны, примите от духовенства нашего округа сию св. Икону соименных нам святых, да молитвами и предстательством их дарует Владыко жизни нам видеть Вас еще многие лета здравым, благоденствующим право правящим слово истины". Следуют подписи.

 

Получены многочисленные приветствия от духовенства, прихожан и духовных детей, рассеянных по матушке Руси православной до столиц, Кавказа и Сибири ("новые места"), от родных, Епископа Нафанаила, протоиереев и иереев, прфессоров, врачей, педагогов и прч. Трогательны не прекращающиеся приветствия и благожелания и просьбы о молитве от переселенцев, ушедших в дальние края, или основавшихся в столицах и в других промышленных местах России.

 

Вот письмо Преосвященного Нафанаила: "Ваше Высокопреподобие Высокочтимый о. Протоиерей Симеон Васильевич.

В знаменательный день милости Божией, явленной Вам и достолюбезной супруге Вашей, сестре моей Анне Ивановне,  в утешении - помолиться в благодарной молитве Господу - Промыслителю в день пятидесятилетия благословенной, христианской семейной жизни Вашей, усердно призываю на Вас и на доброе Ваше - Божие благословение и милость.

Особо и чрезвычайно ценю, что Вы, будучи Промыслом Божественным обручены - церкви во имя Божией Матери и Покрова Ее, во все 50-летие молитвенного труженического и учительского служения Богу, Царю и своим духовным детям, сохранили неизменную верность богоданной церкви и не делали попыток и не принимали предложений к перемене своей церкви, своего прихода. Вашим добрым примером и руководством воспитаны три поколения прихода, всегда ревностного по примеру "доброго пастыря" ко храму Божию. Вот почему храм Ваш, будучи созданием простых крестьян-земледельцев, был всегда полон благообразия и красоты церковной, как в служении, так и в церковной утвари. Но настало время вместо холодного - построить новый каменный теплый храм. И вот дни Вашей благословенной старости осеняются светом подвига, подъятого Вашими духовными детьми: в надежде на милость Божию и покровительство Пречистой Его Матери Вы строите новый, каменный, теплый храм во имя Успения Божией Матери, с пределами во имя Покрова Божией Матери и во славу Христа Спасителя (Нерукотворного образа).

Желая отметить благословенный и неразрывный союз Ваш с храмом Успения Божией Матери, прошу Вас принять от меня :

1. Лампаду (серебряную), которую прошу  возжигать пред Св. Иконою Успения Божией Матери, на лампаде должна быть подпись: "благословение Епископа Нафанаила в намять 50-летия священства Протоиерея Симеона Васильевича Зимина. 1851 - 4 ноября - 1901 г".

2. Полное крестовое парчевое облачение для священника и диакона из той же парчи, которая установлена для всех храмов г. Москвы для крестных ходов, с тою же пометкою на подкладке облачения; в этом облачении прошу совершить Божественную службу в день 50-летия Вашего священства;

3. Св. Икону Преподобного Отца Нашего Сергия Радонежского Чудотворца, именно  явление Преподобному Сергию Божией Матери, в благословение и на счастливое продление дней Вашей жизни в молитве и добрых делах во славу нашего Пастыреначальника Господа Иисуса Христа, на благо Св. Церкви и в утешение пастве и на радость присным и любящим.

Призываю Божие благословение Вам, любвеобильнейшей супруге Вашей, моей сестре Анне Ивановне, и всему семейству, всему поколению Вашему: детям, внучатам, правнучатам сердечное желание здоровья и все милостей от Господа.

1901. окт. 11.   Еп. Нафанаил.

 

Всего не сказать на словах о живом деле целой жизни, обнимающей собой три четверти столетия, сознательной жизни, посвященной Господу Богу во св. церкви и на служение спасению вверенной паствы. Благословенна жизнь в трудах и подвиге во славу Божию и Господь-Вседержитель благославляет дни старости доброго пастыря.

 

Сколько живых и благостных воспоминаний о днях минувших, о жизни дома в многочисленной семье трудолюбивого "чтеца": в училище или по тогдашнему бурсе и семинарии; первые годы священства, последняя вспышка крепостничества, эпохо Николая I, все великое царствование Александра II, с его реформами, вызвавшими к самодеятельности и духовенство; царствование Александра III и, наконец, настоящие дни - первое десятилетие XX века. Все неузнаваемо изменилось пред взором патриарха....

 

Память и любовь О. Протоиерея - воспроизводит и все прошлое, в котором было много и радости, и горя, великого и малого, с тем дивным спокойствием летописца, которое исключает возможность пристрастия и какой либо неправды; тем ценнее эти живые воспоминания.

 

Сколько людей прошло, сколько событий! Даже природа местности изменимась.... Некоторые воспоминания и пережитое из жизни О. Протоиерея использованы известным родным писателем и общественным деятелем Григорием Ивановичем Недетовским (О. Забытый).

 

Кедроливанский Александр Георгиевич - преподаватель высшей школы на Дальнем Востоке (01.03.1862-05.1945)

Родился в селе Железницы Зарайского уезда Рязанской губернии в семье сельского дьячка, Георгия Иванова Кедроливанского, служившего позже в Благовещенской ц. г. Зарайска. Окончил Рязанскую духовную семинарию в 1882 г. по 2 разряду. Выпускник Санкт-Петербургского историко-филологического института, преподаватель греческого и латинского языков Владивостокской мужской прогимназии. В 1888 г. А.Г. Кедроливанский вместе с В.П. Маргаритовым вел раскопки каменного угля в Сучанской долине. На обнаруженных ими выходах угля до 1934 г. работали шахты № 1 и № 2. С 1896 г. преподавал в гимназии, работал инспектором гимназических классов мужской гимназии при Восточном институте. С 1903 по 1918 гг. был преподавателем и директором Хабаровского реального училища, в 1917 г. редактировал "Приамурский школьный листок ". В годы гражданской войны вернулся в Приморье, был учителем и директором Шкотовской учительской семинарии, с 1922 по 1938 гг. - преподавателем ДВГУ. Все годы он был активным членом ОИАК. Автор ряда печатных и рукописных работ по методике преподавания русского языка, по педагогике и краеведению, статей "К вопросу о всеобщем начальном образовании в Приморском крае", " Материалы истории Приамурской школы". Награжден четырьмя российскими орденами и медалями. Умер . в Москве в мае 1945 года.

 
Кедроливанский Дмитрий Васильевич (15.05.1890-17.02.1938), священник, священномученик
 
Кедроливанский Дмитрий Васильевич (15.05.1890-17.02.1938), священник, священномученик
 
Кедроливанский Дмитрий Васильевич (15.05.1890-17.02.1938), священник, священномученик

С сайта Троицкой церкви с. Шарапово (Московская епархия)

СВЯЩЕННОМУЧЕНИК ДИМИТРИЙ (КЕДРОЛИВАНСКИЙ), Февраля 4 (17)

Священномученик Димитрий (Кедроливанский) родился 15 мая 1890 года в селе Шарапово Егорьевского уезда Рязанской губернии в семье псаломщика Василия Никодимовича (правильно, Кандидовича) Кедроливанского и его супруги Любови Ивановны, урожденной Перехвальской, она была в храме просфорницей. По окончании духовного училища Дмитрий поступил в Рязанскую Духовную семинарию, но окончить ее не пришлось: умер его отец, и мать попросила сына вернуться домой, как единственного кормильца, так как на ее иждивении осталось трое детей. Дмитрий поступил в Троицкий храм в селе Шарапово псаломщиком, здесь он прослужил несколько лет.

Дмитрий Васильевич женился на Александре Никандровне Преображенской и был направлен псаломщиком в храм в селе Кузнецы Егорьевского уезда; в 1922 году он был переведен в Троицкий храм в селе Шарапово, а в 1925 году рукоположен во диакона к этому храму. В том же году отец Димитрий был приговорен к штрафу за выступление на общем собрании против самообложения. В 1929 году он был арестован и приговорен к пяти годам ссылки за то, что не сумел уплатить в срок сельскохозяйственный налог. Ссылку он был отправлен отбывать в город Козлов Тамбовской области, куда за ним уехала и вся семья. В Козлове он стал служить диаконом. Это было время, когда два года в области был неурожай и наступил голод. Люди в поисках пропитания старались хоть как-то передвигаться и часто умирали на ходу на улицах города. Голодала и семья отца Димитрия, и дело дошло до того, что одна из дочерей от голода уже не вставала с постели.

Архиерей предложил отцу Димитрию поехать служить в храм в село, - предполагалось, что там он найдет хоть какое-то продовольствие. Тот согласился и был рукоположен во священника ко храму в селе Сычевка.

Когда отец Димитрий служил в селе Сычевке, в его священнической практике был случай, который он запомнил на всю жизнь. Умерла в его приходе женщина, и родственники на третий день пригласили его к себе домой совершить отпевание. Покойница лежала в гробу, и отец Димитрий начал совершать чин отпевания. Вдруг он увидел, что рука покойницы пошевелилась, он подошел к ней сбоку и увидел, что она открыла глаза. Он прекратил отпевание, женщина приподнялась из гроба и спросила:

— Батюшка, а что это вы пришли?

Отец Димитрий, смутившись, сказал:

— Я пришел посмотреть, как вы себя чувствуете, и соборовать.

— Нет, я вижу, не за тем вы пришли. Нет. — И она встала.

Жители села после этого спрашивали, что она видела в загробном мире, и она, что могла сказать, отвечала. Она скончалась после отпевания через две недели, довершив все, ради чего Господь продлил ее жизнь.

За две недели до окончания срока ссылки к отцу Димитрию пришел председатель сельсовета и предупредил: завтра вам принесут большой налог, и тогда вы не сможете выехать, так как за неуплату налога вас будут стараться опять посадить. В ту же ночь семья собрала все вещи, нашли лошадь с возницей и уехали в Шарапово. Здесь в Троицком храме настоятелем в это время был протоиерей Николай Сперанский, и отец Димитрий стал служить вторым священником, поселившись с семьей в доме псаломщика, так как их собственный дом власти отобрали. Но отец Димитрий смиренно относился к происходящему, он и его семья понимали, что это не какая-то случайная несправедливость, а идет гонение на всю Церковь и страдать приходится всем.

В 1936 году отец Димитрий испросил благословение архиерея на служение в другом селе, так как в Шарапове ему стало трудно содержать семью с пятью детьми, и архиерей направил его в храм во имя святителя Николая в селе Круги, где служил в это время престарелый священник, который через полгода ушел за штат. Приход состоял из самого села и трех деревень и был бедным, так что у прихожан часто не было средств платить за требы. Бывало, умрет человек, скажут:

— Батюшка, надо бы похоронить.

— Ну что ж, конечно похороним, - ответит отец Димитрий.

— Да денег у нас нет.

— Ну о чем речь. Надо хоронить, похороним.

То же самое было, когда приходили крестить. Близкие крещаемых в это время боялись идти в крестные, и крестными - почти трети села - стали дети священника.

Летом 1937 года гонения на Русскую Православную Церковь усилились, и с осени того же года сотрудники НКВД стали собирать сведения о священнике. Председатель сельсовета дал НКВД справку, что священник заставлял старушек «ходить по дворам и собирать деньги для церкви и их запугивал, в случае если не соберут они денег, то церковь закроется». Допрошенная следователем уборщица храма, монахиня, показала, что священник говорил: «Колхозник работает много, но за свою работу получает мало, весь урожай советская власть заберет и колхознику ничего не оставит. Духовенству жить стало трудно, религию советская власть притесняет. Кедроливанский восхвалял воспитание в старой школе и, возводя клевету на советское воспитание детей, говорил: "При советской власти дети стали распущенными, раньше дети были воспитаннее и старших почитали"».

В 1937 году отца Димитрия пригласили в гости. Здесь присутствовал местный милиционер. Отцу Димитрию предложили выпить, что было лишним, и между ним и милиционером завязался спор, и в результате милиционер сказал священнику: «Ну, завтра я тебя посажу!»

За два месяца до ареста власти стали вызывать отца Димитрия на «беседы» и предложили ему снять с себя сан, публично выступить в клубе с заявлением о снятии сана и написать заявление об этом в газету, обещая, что в этом случае не арестуют его. Отец Димитрий категорически от этого предложения отказался. Супруга отца Димитрия со своей стороны стала его уговаривать, чтобы он все же снял с себя сан, так как в противном случае трудно будет поставить детей на ноги, которым всюду чинят препятствия в получении образования, как детям священника, но и этим уговорам он не поддался.

Отец Димитрий был арестован в час ночи 20 января 1938 года и заключен в тюрьму в городе Егорьевске. Незадолго перед этим священнику пришлось уплатить полагавшийся налог, и после его ареста семья осталась без средств к существованию. Александра Никандровна очень горевала и не знала, как теперь прокормить себя и детей, но в тот же день стали приходить один за другим прихожане и приносить деньги. Некоторые говорили: «берите, матушка, я батюшке должна за похороны», «я за крестины», а многие и так жертвовали по любви и уважению к пастырю, так что средств на первое время хватило.

В тюрьме работал надзирателем молодой человек из села Круги, он сообщил матушке, где находится отец Димитрий, и передал от него записку. Матушка в свою очередь написала мужу записку и передала через надзирателя, а отец Димитрий написал ответ. В одном из последних писем он написал, чтобы ввиду зимы ему принесли валенки, а сапоги он отдаст. Дочери священника разрешили передать в тюрьму валенки и вынесли сапоги.

На допросе следователь сказал священнику:

— Следствие располагает данными о том, что весной 1937 года вы среди колхозников занимались восхвалением жизни при царском строе и клеветали на советскую власть.

— Жизнь при царском строе я не восхвалял и клеветой на советскую власть не занимался, — ответил священник.

— Вы признаете себя виновным в предъявленном вам обвинении?

— Нет, не признаю, так как контрреволюционной клеветой я не занимался.

11 февраля 1938 года тройка НКВД приговорила отца Димитрия к расстрелу, и администрация тюрьмы намеревалась перевезти его в числе других заключенных в одну из тюрем в Москву. Надзиратель, узнав об этом, сообщил матушке, чтобы кто-нибудь пришел к 12 часам ночи к воротам тюрьмы — отца Димитрия будут перевозить. Хозяйка дома, где жила семья священника, собрала узелочек с едой для передачи священнику. На улице бушевала метель, когда в 12 часов ночи распахнулись ворота тюрьмы и оттуда вышла колонна заключенных, человек двадцать, окруженная сворой собак. Дочь Клавдия стала смотреть, не увидит ли она отца... Священник шел среди заключенных в третьем ряду и окликнул ее. Увидев отца, она попыталась передать ему узелочек с едой, но как только она приблизилась к колонне, собаки начали рваться с поводков охранников и не допускать близко. Так ей и не удалось его передать. Отец Димитрий, глядя на дочь, закричал: «Клава, иди домой! Иди домой!»

До станции было два километра, и дочь пошла вслед за колонной, не в силах оставить в таком положении отца. Заключенных подвели к вагону, окна которого были закрыты частой решеткой. Отец Димитрий, поднимаясь в вагон, обернулся и закричал дочери: «Клава! иди домой. Иди домой, я скоро вернусь».

Он был перевезен в Бутырскую тюрьму, и 15 февраля тюремный фотограф сфотографировал его.

17 февраля 1938 года отец Димитрий был привезен на полигон Бутово под Москвой и помещен в барак. Сотрудник НКВД сверил по фотографии отца Димитрия, этот ли человек перед ним, и тут же объявил, что тройкой НКВД он приговорен к расстрелу. Затем вывел его из барака и передал палачам, которые повели священника к краю рва, начинавшегося в нескольких десятках метров от барака. Священник Димитрий Кедроливанский был расстрелян и погребен здесь же, во рву, в безвестной общей могиле.

ИСТОЧНИКИ:

ГАРФ. Ф. 10035, д. П-51062.

Егорьевский уезд. Храмы Егорьевского и Шатурского районов. Ликино-Дулево. Б.г. С. 33.

 

Киструсский Иоанн Алексеевич - настоятель Казанского храма села Срезнево Шиловского района

Протоиерей Иоанн Алексеевич Киструсский. Село Срезнево

Протоиерей Иоанн Алексеевич Киструсский. Село Срезнево

 

Семьи диакона Иоанна Алексеевича Киструсского и священника Александра Федоровича Каринского

Киструсский Алексей Елисеев с матушкой Пелагеей, 1884

Пс. с. Сушки Сп.у.,Киструсский Алексей Елисеев с матушкой Пелагеей, 1884

Нина Фирсова с сайта "История, культура и традиции Рязанского края"

Мой прадед протоиерей Иоанн Алексеевич Киструсский был простым сельским священником. Он умер 15 февраля 1954 года в один из великих праздников Русской Православной церкви Срететения Господня. В этот день состоялась встреча отца Иоанна с Тем, Кому он служил всю свою жизнь.

Прошло более полувека со дня смерти отца Иоанна, но его помнят и сейчас в селе Шатрищи, где он служил в Борисо-Глебовской церкви, помнят в селе Срезнево, где свои последние годы жизни был настоятелем Казанского храма. Жители вспоминают его как истинного проповедника веры Христовой, как усердного молитвенника пред Всевышним о прощении грехов наших. Через всю свою жизнь отец Иоанн бережно пронес любовь к Господу и к ближнему своему.

Родился отец Иоанн в селе Сушки Спасского уезда в 1873 году. Там его отец Алексей Елисеевич Киструсский служил диаконом в Воскресенской церкви. В семье было девять детей. Его мама Пелагея умерла, когда Иоанну было 16 лет, а самой младшей его сестре всего 4 года.

После окончания духовного училища в 1892 году Иоанн возвратился в родное село. Продолжить учебу он не мог, так как считал своим долгом помочь отцу поднять младших сестер. Читая надписи на фотографиях, подаренных ему уже взрослыми сестрами, невольно пробивается слеза от нежных и ласковых слов написанных брату, которого они сравнивали с родным отцом. Женился Иоанн в 1896 году на Анне Семеновне Полянской, уроженки села Поляны Рязанского уезда, а в 1897 году он был определен во диаконы к Борисо-Глебовской церкви села Старо-Рязанского городища. Именно в этом месте в ХI веке был когда-то основан крупнейший древнерусский город Рязань - столица Рязанского княжества, который в 1237 году татаро-монгольские полчища разорили, а затем сожгли его до тла.

Борисо-Глебовская церковь, в которой ему довелось служить, была построена в 1863 году. Строением она была деревянная. Из памятников древности в ней находилась икона Божей Матери, именуемая Борисоглебской - Городищенской, которую по преданию принесли в Старую Рязань из Глебова городка некогда находящегося в Зарайском уезде.

Храм был построен на средства разных прихожан и благотворителей, на каменном фундаменте с колокольней в одной связи. В 1913 году храм был еще крепким и крыт железом. Престолов в нем было два один в честь благоверных князей Бориса и Глеба и придельный во имя Рождества Пресвятой Богородицы. В состав прихода кроме села Старо-Рязанское городище, где было 13 дворов, входили деревни: Казакова, 68 дворов, Шатрище, 122 двора и Дурненки, 11 дворов. Земская школа находилась в деревне Шатрище, в которой приходской священник состоял законоучителем.

С 1899 г. священнником при данной церкви состоял Александр Федорович Каринский. В течение 20 лет священник А.Ф. Каринский и диакон И.А. Киструсский служили вместе в Борисо-Глебовском храме, а в свободное время с семьями любили летом устраивать чаепитие в саду. В той и другой семье росло по шесть детей, примерно одинакового возраста. Из воспоминаний Виктора Киструсского, сына отца Иоанна: "Напротив нашего дома жила семья священника Каринского с шестью детьми нашего возраста, с которыми мы дружили ....".

В 1913 году в Старо-Рязанском городище на высоком берегу реки Оки, с которого просматривался удивительно живописный пейзаж рязанских просторов, было начато строительство нового каменного храма на средства "храмоздательницы дворянки А.В. Стерлиговой". "К февралю 1916 года церковь постройкой закончена вчерне", о чем сообщал благочинный Спасского 1 округа епархиальному начальству. В 1917 году работы по строительству храма не велись из-за дороговизны работ.

В феврале 1919 года от сыпного тифа умер священник А.Ф. Каринский. Вдова Серафима осталась с 6-ю детьми: три старшие дочери от 20 до 17 лет были не замужем и три сына от 9 до 5 лет. Кроме потери кормильца семья пережила пожар, где сгорело все имущество Каринских.

Диакон Иоанн Киструсский собрал общее церковное приходское собрание. В протоколе он писал: "...в виду бедственного положения материального вдовы священника и нашей любви сыновней к умершему батюшке отцу Александру Каринскому ходатайствовать перед Епархией о дозволении приискать жениха к дочери умершего священника, достойного кандидата во священники". Об этом он составил прошение Архиепископу Рязанскому и Зарайскому, а также просил "для исправления церковных служб и треб разрешить временно бесприходскому священнику студенту духовной академии Петру Васильевичу Курбатову находящемуся в г. Спасске в тыловом обеспечении" служить в церкви. Курбатов П.В. исполнял пастырские обязанности около года и вновь Борисо-Глебовский храм остался без священника.

В это время в стране наступили большие перемены. Православная вера и культура нещадно цинично уничтожались. Власть повсеместно закрывала и разрушала храмы и монастыри, священников расстреливали, сажали в тюрмы, отправляли в ссылки. Несмотря на это в 1920 году диакон Иоанн Киструсский принял священнический сан. Рукоположен он был во священника епископом Митрофаном и стал настоятелем сразу двух храмов - действующего Борисо - Глебского и рядом с ним строящегося нового каменного. В это время в селе Старо-Рязанское городище не осталось ни одного двора, поэтому церковь и дом отца Иоанна приписали к селу Шатрище.

В этом же году семья Киструсских была разорена, так как все нажитое имущество вплоть до мелочей домашнего обихода было конфисковано местным Советом. Один из представителей продотряда со злостью сорвал с ушей матушки Анны серьги. Ужас стоял в глазах детей, когда кровь потекла на плечи матери. Матушка, сдержав слезы, только тихо сказала: "Прости их Господи".

В 1924 году строительство храма не было завершено. Приходской церковный Совет просил Губисполком разрешить достроить каменную церковь, "которая стояла без сводов, с непокрытой крышей и без полов". Иоанн Киструсский опираясь на помощь верующих людей из окрестных сел и деревень приступил к завершению строительства нового храма, вызывая недовольство местной власти. Храм покрыли крышой, сделали полы. Отец Иоанн сам принимал участие во всех строительных работах. Из-за недостатка средств не все предусмотренное было сделано. Несмотря на это, службы он стал проводить в новом храме.

В селе Шатрищи прошла почти вся его жизнь с матушкой Анной, которая всегда рядом с ним разделяла радость и горе, а того и другого было у них много. В семье выросли шесть детей, которых окружала родительская любовь и забота. Наверное, поэтому дети были дружны между собой до глубокой старости.

После революцции гонения на отца Иоанна, на родных и близких ему людей не прекращались пока он был жив. Власть подвергала их репрессиям, унижала и гнала из родных мест.

В 1931 году была арестована в возрасте 68 лет его любимая сестра монахиня Елена. Она была приговорена к 5 годам исправительно-трудовых лагерей с заменой высылки в Казахстан откуда Елена не вернулась.

В 1937 году по обвинению в "контрреволюционной деятельности" в г. Томске расстреляли его двоюродного брата Иоанна - Епископа Раненбургского.

В январе 1941 года храм в селе Шатрище закрыли, а в помещении разместили клуб и детские ясли. Иконы и другую церковную утварь отец Иоанн перевез в свой дом, куда продолжали приходить верующие. В начале Великой Отечественной войны храм приказали разобрать, и кирпич пошел на строительство коровника. Святыня была отдана на поругание и разорение.

Службы отец Иоанн стал проводить в своем собственном доме, куда приходили верующие. Он молился день и ночь, прося у Господа прощение, что не смог сберечь храм.

В 1946 году Ахиепископ Рязанский и Касимовский Дмитрий (Градусов) предложил отцу Иоанну стать настоятелем Казанского храма в селе Срезнево. Эта церковь была действующей одна из немногих в районе. Он дал согласие.

Дети просили отца отказаться от переезда и оставить службу в храме. Они обещали родителям спокойную старость. Отцу Иоанну было тогда 73 года, да и матушка часто болела. Все уговоры были напрасными. Отец Иоанн с радостью принял предложение. Он часто приезжал на службы в Казанский храм, знал всех предыдующих его настоятелей, был хорошо знаком с ныне священномученниками Филаретом и Сергеем Срезневскими. В 1946 г он переехал в село Срезнево и стал настоятелем Казанского храма и хранителем чудотворного образа Божией Матери "Споручница грешных".

Враждебное отношение местных властей к священникам переходило и на их детей, им было трудно устроится на работу, и тяжело учиться. После Великой Отечественной войны был арестован, осужден и выслан из города Ростова сын Александр, в 1948 году был уволен с преподавательской работы в школе сын Дмитрий, в это же время вынужден был уволиться сын Серафим, работавший на военно-промышленном заводе в городе Ленинграде. Главной причиной всех этих несчастий был "священник отец". Смиренно сносил отец Иоанн с матушкой Анной все несчастья и невзгоды того лихого времени.

В 1950 году умерла его жена матушка Анна, которая была дорогим и верным другом. Для отца Иоанна, наступило очень тяжелое время. Здоровье его резко пошло на убыль, хотя духом он был крепок до конца своей жизни.

Но были и утешения. В Казанский храм к отцу Иоанну потянулись монахини. Вернулась в село Срезнево после десяти лет каторжного труда в лагерях монахиня Агния (ныне преподобноисповедница Анна Срезневская), пострадавшая за Веру православную. Отец Иоанн принял ее с радостью. Она по его благословению поселилась в сторожке при храме, пела на клиросе, была псаломщицей, и незаменимым его помощником. А когда сформировался нелегальный монастырь, стала игуменьей.

Благословил отец Иоанн и девицу Марию (ныне покойную схимонахиню Мариамну (в миру Марию Иосифовну Сучкову)) на послушание в храм, увидев в ней усердную молитвенницу. Она стала впоследствии хранительницей чудотворного образа "Споручница грешных" до ухода в мир иной 28 февраля 2008 года.

Я впервые увидела матушку Мариамну в декабре 2004 года. Матушка с теплотой рассказывала мне об отце Иоанне: "Благодатный и добрый был отец Иоанн, есть, кому за тебя и твоих детей молится. Праведник он". Приезжая в Срезнево, я старалась хоть на минутку заглянуть к матушке, и приклонить к ней свою голову. Она ничего не видела и всегда спрашивала: "Это кто?", я отвечала: "Правнучка отца Иоанна Киструсского", тогда она нежно гладила меня по голове и тихонько шептала молитвы.

Протоиерей Иоанн Киструсский умер в возрасте 81 года и похоронен в с. Срезнево рядом с церковью вместе со своей женой матушкой Анной.

Я стараюсь почаще приезжать в Казанский храм, где постоянно ощущаю заботу и любовь Божей Матери "Споручница грешных" и всех cрезневских святых. Переступая порог храма с верою и покоянием, я чувствую, как силы вновь возвращаются ко мне, душа наполняется радостью бытия, смирением и любовью к ближним.

 

Киструсский Иоанн Иоаннович, епископ Раненбургский Иоанн

Епископ Иоанн, схимонах Василий, протоиерей Еремей, архимандрит Серафим  

Фирсова Н. А., с сайта "История,культура и традиции Рязанского края"

 

Род священников Киструсских берет свое начало из Спасского уезда Рязанской губернии. Это род пастырей и проповедников Российских. Многие из них во времена лихолетья ХХ века стали жертвами политических репрессий были гонимы властями, сидели в тюрьмах и находились в ссылках.

Я хочу поведать землякам историю жизни епископа Иоанна Киструсского из г.Раненбурга который 26 октября 1937 года вслед за священномучеником Иувеналием (память свершается 24 октября) в г. Томске достойно взошел на свою Голгофу и отдал жизнь за веру Христову.

Владыка был двоюродным братом моего прадеда протоиерея Иоанна Киструсского настоятеля Борисо-Глебовской церкви с. Шатрищи, а затем Казанского храма с. Срезнево.

Епископа Иоанна знают и почитают в настоящее время в г.Чаплыгине Липецкой области (бывший г. Раненбург Рязанской губернии). Чудным образом я познакомилась с православной семьей Левитовых Сергеем и Валерией из этого города, которые с трепетом и искренней любовью поведали мне много интересного и познавательного из жизни Владыки.

Епископ Иоанн, схимонах Василий, протоиерей Еремей, архимандрит Серафим

Мало кто из Рязанцев знает о том, что когда-то г. Раненбург входил в состав Рязанской области (губернии). В настоящее время это город называется Чаплыгин и относится он теперь к Липецкой области.

Основной достопримечательностью, памятником культовой архитектуры начала 19 века является Свято-Троицкий Собор. Он был построен и освящен в 1818 году, и стал люмимым для Православных верующих. Стены этого собора помнят многих священнослужителей. Одним из них был Иоанн Киструсский. В 1924 году он был хиротонисан во епископа Раненбургского и часто проводил службы в Соборе. На его проповеди собирались десятки тысячи верующих людей.

Родился Иоанн 22 августа 1878 года в Зареченской слободе Раненбургского уезда в семье священника Иоанна Елисеевича Киструсского и его жены Марии Ивановны. В семье росло шесть детей, Иоанн из них был старшим. Его отец много трудился в области образования: был законоучителем городского женского училища, в местной земской школе, избирался депутатом от городского духовенства на училищные съезды, был членом правления Раненбургского училища от духовенства, был награжден за особое усердие в преподавании закона божьего.

Иоанн закончил Рязанскую духовную семинарию в 1899 году. Он отличался от сверстников смирением, благочестием и стремлением к знаниям. В 1901 году он поступает в Казанскую духовную академию и принимает монашеский постриг.

Здесь в академии он впервые познакомился с - Евгением Масловским ставшим в последствии священномученником Иувеналием, архиепископом Рязанским и Шацким. Тогда из них никто не знал, что последняя их встреча состоится в 1937 году в Томской тюрьме. По обвинению в "контрреволюционной деятельности" их расстреляют: Иувиналия в ночь с 24 на 25 октября, Иоанна 26 октября 1937 года.

Иоанн заканчивает Казанскую духовную академию со степенью кандидата богословия в мае 1905 года.11 сентября он рукоположен в сан иеродиакона, а 25 сентября 1905 года в сан иеромонаха и определен преподавателем в Воронежское духовное училище. Затем он преподает в Александровской миссионерской гимназии и Новгородской духовной семинарии, а в 1914 году назначается смотрителем в Тихвинское духовное училище и служит там до 1917 года. Его уважали преподаватели и учащиеся за спокойный нрав, рассудительность и доброжелательное отношение ко всем окружающим.

Время революционных изменений заставило Иоанна вернуться в родительский дом в Зареченскую слободу Раненбургского уезда. Он продолжил свою службу в местной Никольской церкви. Смутное время больших перемен в России негативно сказывалось на жизнь духовенства. Власть Советов начала безжалостную борьбу по искоренению и уничтожению Православной веры и культуры. Уже в конце 1917 года начинаются массовые репрессии духовенства, в 1919 году Власть Советов закрывает монастыри и многие храмы, из действующих изымаются церковные ценности.

С болью в сердце переносил Иоанн происходящее. Оказывая поддержку верующим, он постоянно делил с ними скорби и печали. Он лечил людей молитвою и был очень прозорлив. Он умел предсказывать события, тем самым помогая своим прихожанам в тяжелой жизненной ситуации принимать нужные решения.

В связи с гонениями на церковь патриарх Тихон учредил дополнительное число кафедр одна из них появилась в Раненбурге и в 1924 году Иоанн Киструсский стал епископом. "Одна из его духовных чад Ксения, вспоминала, как звонили на всех станциях колокола, торжественно встречая Владыку. Люди несли ему цветы, а он говорил, что не цветы они несут ему, а слезы. Еще при жизни называли его святым. Дар прозорливости, дар исцеления, глубочайшего смирения, ношения вериг - многое даровано было ему Господом", так писала об Иоанне газета "Православный Раненбург" в 2003 г.

В июне месяце того же года в Раненбург назначается другой епископ Мефодий. Это назначение вызвало бурю негодования и возмущения среди верующих людей и большинства духовенства. Раненбуржцы отказались принимать нового епископа. Тысячи подписей были собраны в защиту епископа Иоанна.

Архиепископ Рязанский и Зарайский Борис направляет епископа Михайловского Глеба в Раненбург с целью разобраться в сложившейся ситуации. В рапорте от 31 августа 1925 года отмечены следующие высказывания местного духовенства отвергнувшего нового епископа Мефодия: "Епископ Иоанн наш любимец и больше никого не признаем, если будете Собор делить, костьми ляжем, но не дадим", "Иоанна выбирал народ", "Почему власть не желает исполнять желание народа!". Данная ситуация привела к расколу в Рязанской епархии. Но в то время это было типично для России в целом. Советская власть не теряла времени даром, она проводила работу по вербовке населения среди верующих, вносила раздор и недоверие среди священников внутри самой епархии. Цель была одна - как можно сильнее расколоть церковь.

Недовольных политикой Митрополита (патриарший местоблюститель) Петра (а затем Сергея) становилось с каждым годом все больше. В 1926 году от Сергиевцев отделились Григорианская церковь, названная по имени своего лидера архиепископа Григория (Яцковского) из города Екатеринбурга (Свердловск). Епископ Раненбургский Иоанн и большая часть священников перешла на сторону Григорианцев и стал Иоанн Митрополитом Раненбургским.

В 1936 году Иоанн Киструсский был арестован и 9 марта ему было предъявлено обвинение в организации и руководстве контрреволюционной монархической организацией. Его содержали под стражей в Воронежской тюрьме. Рассмотрев дело, 3 октября 1936 г. особое Совещание при НКВД СССР вынесло постановление: "Киструсского Ивана Ивановича за к/р. деятельность заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на 3 года". К делу была приложена справка о состоянии здоровья следующего содержания: "Арестованный Киструсский Ив.Ив. с двухсторонней паховой грыжей и возрастными изменениями внутренних органов к физическому труду не годен".

Иоанна Киструсского направляют в исправительно-трудовую колонию № 2 г.Томска. В этой же колонии отбывал наказание архиепископ Рязанский и Шацкий Иувеналий (Масловский), осужденный на 5 лет ".. за участие в контрреволюционной группе...".

Они встретились как единомышленники, и каждый из них свой крест принял с благодарностью, во спасение души. Иувеналий посоветовал Иоанну за уход в раскол "...покаяться и присоединиться к Митрополиту Сергию". "Такой совет я давал приехавшему в Томский лагерь Григорианскому Митрополиту Киструсскому, он дал согласие. С моих слов записано, верно, протокол мне зачитан - Масловский" (из протокола допроса от 7 октября 1937 года). Можно только удивляться и восхищаться прозорливостью архиепископа Иувеналия, который через протокол допроса смог донести до нас эту ценную информацию о покаянии Иоанна и о прощении его Иувеналием за уход в Григорианский раскол.

В начале октября 1937 г. они были арестованы Томским городским отделом УНКВД по Новосибирской области, как участники контрреволюционной кадетско-монархической организации и приговорены к высшей мере наказания - расстрелу. Данные о месте расстрела и захоронении отсутствуют.

Не дано было Иоанну Киструсскому прочитать письмо, написанное одной из его духовных чад: "Владыко Святый! Где бы ты не был, на земле ли живой, усопший ли и предстоя Господу Богу на небе, вспомни об нас, благослови нас и помолись о нас недостойных духовных чад твоих! Остались мы как овцы без пастыря. К кому прибегнем в печали, в скорби, в недоумении, в унынии, в отчаянии, в болезни, в борьбе со страстями своими душевными?

Тебе был дан от господа дар прозрения, дар утешения, дар немощей душевных и телесных врачевания. Никто не отходил от тебя тощь и неутешен...".

6 апреля 1989 году, Иоанн (Киструсский) полностью реабилитирован по заключению прокуратуры Томской области.

В июне 1993 года архиепископ Иувеналий (Масловский) Постановлением Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II причислен к Собору Рязанских святых. Деяниями Юбилейного Архиерейского Собора Русской Православной Церкви от августа 2002 г. священномученик Иувеналий причислен к Собору новомученников и исповедников Российских. 

 

Крестов Петр Иванович (8.1.1890-19.12.1841) - протоиерей, священномученик Петр Панинский

рестов Петр Иванович (8.1.1890-19.12.1841) - протоиерей, священномученик Петр Панинский Добродеева Антонина Николаевна, 13.10.1894, дочь диакона

Протоиерей Петр Крестов родился 8 января 1890 года в с. Городец Зарайского уезда Рязанской губернии в семье псаломщика. Его отец, Иван Иванович, умер рано, оставив сиротами пятерых детей.

Мать Петра Ивановича, Любовь Алексеевна работала в церкви - пекла просфоры. И это дало ей возможность платно дать образование троим детям. Николай и Петр учились в Рязанской духовной семинарии, а Евгения - в Рязанском епархиальном училище.

Петр Иванович окончил Рязанскую духовную семинарию в 1911 году. Еще в период учебы он познакомился с девицей Антониной Николаевной Добродеей, дочерью сельского псаломщика, учившейся в Рязанском епархиальном училище (окончила в 1911 г. 6-2 класс).

В 1914 году Петр и Антонина стали мужем и женой и вместе работали учителями в с. Панино Спасского района Рязанской области, где жили родители Антонины Николаевны. У Петра Ивановича и Антонины Николаевны было восемь детей (трое умерло во младенчестве). Старшая дочь, Зоя Петровна (умерла в возрасте 75 лег), была замужем за священником Александром Федоровичем Дмитревым - он служил в селе Маккавееве, близ поселка Сынтул в семи километрах от районного города Касимова). Все четыре сына Петра Ивановича и Антонины Николаевны были участниками Великой Отечественной войны, Двое погибли на фронте. Старший из оставшихся в живых, Вячеслав, работал учителем. Умер в возрасте 75 лет. Младший, Михаил, инженер-технолог по производству радиоламп, был рукоположен во священника 10 сентября 1995 года высокопреосвященнейшим Симоном, митрополитом Рязанским и Касимовским и по сей день является клириком Рязанской епархии.

Прежде чем стать священником. Петр Крестов прошел армейскую службу и пережил германский плен. Возможно, это событие его жизни закалило будущего исповедника Христова. В течение 1914-1915 гг. будущий священник служил рядовым в царской армии (об этом есть запись в "Анкете арестованного" архивно-следственного дела). Из протокола допроса отца Петра Крестова известно, что в плену он был в 1915-1918 годах. В плен попал в Ловече и сразу же отправлен в концлагерь Штрелькова на границе с Польшей, где пробыл около пяти месяцев. Затем русского военнопленного переправили в лагерь Шпротау в Силезии, а еще позже - в лагерь г. Лимбург, в котором Петр Крестов провел около трех месяцев. Потом его переправили в лагерь г. Сольтау под Ганновером. В июле 1918-го Петра Крестова освободили. Военнопленных довезли до границы Польши и СССР. И под Псковом переправили на Родину.

...Петр Иванович Крестов был рукоположен во священника в 1922 году. Это был период, когда гонения на Церковь и верующих отличались особенной жестокостью и изощренностью. Но это не могло заставить Петра Ивановича изменить выбор, хотя к тому времени он был не только учителем, но и, по совместительству, инспектором школ районо Спасского района. То есть имел достаточно высокое общественное положение и приличный заработок. Отец Петр не мог согласиться с жесткими требованиями властей воспитывать детей в духе атеизма, проводить среди населения антирелигиозную пропаганду. Человек эрудированный, он понимал всю опасность гонений на священнослужителей. Обрекая себя и семью на большие испытания, он твердо верил в Промысл Божий.

После рукоположения во священника отец Петр стал служить вторым священником в Пятницкой церкви с. Панино Спасского района. После смерти в 1924 году священника Иоанна Троицкого отец Петр стал настоятелем храма. Обладая музыкальными способностями, отец Петр сумел создать в церкви хороший хор, состоявший в основном из девушек с. Панино. Он сам писал для них нотные партии, проводил спевки. На каждом Богослужении обращался к прихожанам с проповедью. Говорил горячо, вдохновенно, со слезами на глазах. Матушка помогала ему, служа псаломщицей.

Прихожане полюбили батюшку, искренне уважали его. Нравственное влияние отца Петра на верующих было огромным. Он был настоящим бессребреником. Семья выживала только за счет собственного огорода, сада и скотины. Дохода церкви не хватало даже на скромное содержание храма. Простой в обращении, батюшка в свободное время принимал посетителей, совершал требы. Заметив незаурядные познания отца Петра в богословии, истовость в совершении Богослужений, архиепископ Рязанский Борис (Соколов) предложил батюшке стать настоятелем Успенского собора в Рязани. Но из-за материальных затруднений перевод не состоялся.

Но все бытовые трудности были несоизмеримы с ужасом усиливавшихся гонений. Частые "приглашения" на "беседы" сотрудниками ОГПУ и местными властями заканчивались угрозами, требованиями не говорить проповеди, не привлекать молодежь в церковный хор.

Батюшка, пользовавшийся большим авторитетом, мешал новому порядку. Надо было найти повод, чтобы убрать слишком "непослушного" священника. И он нашелся: раскулачивание.

8 февраля 1930 года отца Петра и матушку Антонину первый раз арестовали. Во время обыска, связанного с "раскулачиванием", дом был буквально разграблен. В опустевшем холодном доме ночью остались пятеро детей отца Петра (младшему в то время было четыре года, старшей дочери - четырнадцать лет) и парализованная мать Антонины Николаевны, Татьяна Ивановна. Младших приютила семья односельчан.

Матушку вскоре отпустили. И ей буквально "с нуля" пришлось поднимать свое хозяйство. Даже посудой обзаводились заново. Открыто помогать семье "врагов народа" боялись. И потому соседи тайком, по ночам, оставляли на крыльце дома Крестовых еду, детскую одежду, предметы домашнего обихода. В 1932 году матушка Антонина была вторично арестована. После ареста отца Петра в село Папино был прислан другой священник, Николай Иоаннович Троицкий. В апреле 1932 года отец Николай, член церковного совета Фрол Абрамович Голяков и супруга отца Петра Крестова, матушка Антонина Николаевна, были привлечены к уголовной ответственности по ст. 58 по обвинению в контрреволюционной деятельности. Отец Николай был осужден на три года высылки в Казахстан, но ввиду малолетства детей было определено данное наказание считать условным.

Отец Петр был осужден "тройкой" НКВД по ст. 58 п. 10 на три года административной высылки в г. Мезень Архангельской области. В июле 1931 года в г. Мезени было возбуждено следствие о якобы церковно-монархичсекой группировке административно-высыльных "служителей культа", в числе которых был и отец Петр Крестов. Все привлеченные по этому делу были осуждены на разные сроки лишения свободы. Отец Петр 8 февраля 1932 года был приговорен еще к трем годам пребывания в концлагере и отправлен из г. Мезень вУхто-Печерский ИТЛ Севкрая.

Документы архивно-следственного дела Управления ФСБ по Рязанской области свидетельствуют, что отец Петр на допросах виновным себя не признал, клеветнические обвинения отвергал, никаких показаний против кого-либо не дал. Его обвинили в участии в "контрреволюционной повстанческой организации церковников". Следствие длилось около трех месяцев. Отца Петра судила "тройка" НКВД и пост. 58-10 УК РСФСР приговорила к трем годам ссылки в концентрационный лагерь. Но отец Петр провел в Ухто-Печерских лагерях (г. Мезень) четыре года: во время отбывания наказания ему увеличили срок. Больше ничего неизвестно.

В январе 1934 года отец Петр вернулся из заключения. И сразу же был назначен настоятелем Пятницкой церкви с. Панино Спасского района и одновременно - благочинным района. Несмотря на арест, ничего не изменилось в отношении отца Петра к церковной службе, ничего не изменилось в его образе жизни. Правда, дети за время ссылки подросли. Дочь уже вышла замуж. Но, как бы наверстывая, отец Петр почти полностью взял на себя воспитание сыновей. Изучал с ними Священное Писание, учил алтарному и клиросному послушанию, установил строгий порядок общей семейной молитвы (утренней, в течение дня, на сон грядущим), следил за успеваемостью в школе. В семье была установлена строгая трудовая дисциплина: все домашние дела, которые могли выполнять дети (уборка в доме, заготовка дров, уход за коровой, помощь матушке на кухне и т. п.), были до мелочей распределены между сыновьями и выполнялись в строгой последовательности. Конечно, разрешал и детям и в лапту поиграть, когда было свободное время. Бывали дома частые семейные беседы, вечера духовного пения.

Младший сын Михаил, ныне священник, вспоминает, как отец Петр наставлял сыновей быть истинными патриотами Родины, в случае войны не уклоняться от защиты Отечества, помнить всегда, что на все Воля Божия. Главным в воспитании детей отец Петр считал усвоение ими внутренней веры в Бога, неколебимой никакими силами. Он предупреждал детей: "Настанет время, когда вы будете задумываться над тем, как воспринимать и понимать Бога. Помните, человеческим рассудком воспринять Бога невозможно, Бога можно и нужно принять только сердцем, глубокой внутренней верой. Быть твердыми в вере, жить по заповедям Божиим - главный смысл всей жизни, всего земного пути". Строгий духовно-нравственный и трудовой порядок в семье был спасительным в смысле защиты от дурного влияния "улицы".

Волна гонений на Церковь набирала силы. Уже запрещалось совершать требы без подробной регистрации. А регистрация пугала людей, так как за всякое обращение к Церкви (крещение, венчание, отпевание) люди подвергались гонениям вплоть до ареста. Приходилось совершать требы тайно, на дому, а это считалось уголовным преступлением. Конечно же, отец Петр, рискуя быть арестованным, совершал требы на дому. Незамеченным это не могло остаться: вокруг было столько доносчиков...

Одна из певчих (ныне покойная) рассказывала: "У меня в доме отец Петр крестил младенца и после крестин пошел причащать больного на дому. Еще не было убрано в доме после крестин, на полу кое-где была вода, когда и дом ворвались мужчины в военной форме. "Где поп?" - резко спросили они у меня. Я ответила, что он только что ушел. Быстро вышли, сели в машину и уехали. Я вышла на крыльцо и увидела (через огород), как на соседней улице машина Догнала отца Петра. Вышедший из машины мужчина остановил отца Петра, что-то ему говорил, потом схватил его и затолкал в машину. С головы отца Петра упала на снег скуфия. Мужчина поднял скуфию, бросил ее в машину, захлопнул дверцу, и машина уехала".

Это произошло 11 февраля 1938 года. Больше отца Петра никто никогда не видел. Родные сведений о нем не имели до получения в 1991 году информации о реабилитации многих священнослужителей и верующих мирян. Обыск в доме был проведен в отсутствии отца Петра. Ничего предосудительного не нашли. Семья вновь осиротела...

В период с 1934 по 1938 годы отца Петра часто вызывали на допросы, во время которых пытались воздействовать на него разными способами (судя по рассказам отца Петра в семье), в том числе - обещаниями. "Отрекись от Церкви, прекрати служение в церкви, и тебе будут даны и хорошая работа, и возможность дать детям образование". Но отец Петр был непреклонен. Не мог позволить себе даже в мыслях величайший грех - отречение от Бога. Он всегда отвечал одинаково: "В случае ареста я оставляю детей на попечение Свыше, уповая на Волю Божию. У Бога милости много. На каждого родившегося Господь даст". Жизнь показала правоту веры отца Петра. Притеснения семьи "врага народа" были очень ощутимыми. Матушке Антонине Николаевне невозможно было найти достойную работу: не без трудностей устроилась шить мешки в один из колхозов под Рязанью. Дети после окончания начальной школы учились подальше от с. Папино. Переезд в Рязань позволил хотя бы частично укрыться от зоркого Iглаза НКВД.

По Промыслу Божию, двое оставшихся в живых после войны сыновей отца Петра добились достаточно высокого общественного положения. Выживали всегда все вместе: дети помогали друг другу. Старшая сестра в самые трудные годы забирала младших к себе в Маккавеево, облегчая труды матери. Никто из детей отца Петра не пропал, все, как говорят, вышли в люди.

Вновь отец Пор Крестов был арестован 13 февраля 1938 года и до вынесения приговора содержался в Рязанской тюрьме.

Из документов архивно-следственного дела, с которыми разрешено ознакомиться детям репрессированных, видно, что отцу Петру вменялось в вину "участие в антисоветской повстанческой организации" с учетом ареста 1930 года "за агитацию против советской власти" (архив УФСБ России но Рязанской области). Надуманность обвинения очевидна. Следствие длилось два года семь месяцев (с 11 февраля 1938 года по 2 сентября 1940 года). Как и на допросах после первого ареста, отец Петр все обвинения и клевету в свой адрес отвергал категорически: "Никаких разговоров на политические темы у меня... не было...Моих выступлений среди церковного актива никаких не было с призывом помешать закрытию церкви... Я не призывал церковный актив мешать производству засыпки семян и зерна в церкви. Никаких противодействий не делал... Проповедь я действительно читал только до 1930 года, чисто религиозного содержания... Нет, не признаю себя виновным в предъявленном мне обвинении: ни в убийстве, ни в агитации, ни в диверсии и поджоге". Никаких показаний против других лиц отец Петр не давал.

Особое совещание при Народном комиссаре внутренних дел СССР по-становлением от 2 сентября 1940 года определило: "Крестова Петра Ивановича за участие в антисоветской повстанческой организации заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на пять лет, считая срок с 11 февраля 1938 года" (выписка из протокола № 100, имеющаяся в архивно-следственном деле УФСБ по Рязанской области). Срок отец Петр отбывал в Вятлагере. В Вятский исправительно-трудовой лагерь прибыл 11 сентября 1940 года. Об условиях, в которых содержались священники, можно судить по судьбе отца Петра. Совершенно здоровый человек через три года и десять месяцев пребывания под следствием и в концлагере умер на 51-м году жизни. По рассказам одного священника, отбывавшего срок в одном лагере с отцом Петром, священников содержали вместе с уголовниками, осужденными за убийства, разбои, грабежи. В камерах для священников не было места на нарах. Они жили на полу у двери, возле "параши" - в самом грязном и низком, по уголовным понятиям, месте в камере. Уголовники отнимали у них продуктовые пайки, принуждали работать за себя, цинично издевались над "политическими".

Получить точные сведения о событиях 55-летней давности сейчас невозможно(хотя попытки такие делаются). По не совсем точным данным, отец Петр скончался 19 декабря 1941 года в лазарете I лагерного пункта. Смерть наступила согласно акту, от рожистого воспаления ноги. Так ли это было на самом деле? Получить точный ответ пока невозможно. Если верить архивной справке похоронен отец Петр на кладбище I лагпункта. Однако из-за срока давности более точно определить место его погребения невозможно...

В архиве УФСБ РФ по Рязанской области есть материалы реабилитационной комиссии, окончательное заключение которой таково: "Обвинение основано на первичных показаниях всех арестованных, которые, за исключением, Крестова и Климентовского, признали себя виновными и давали показания друг на друга. Крестов и Климентовский виновными себя не признавали".

Основание:

1. Архив УФСБ РФ по Рязанской области, архивно-следственное дело №2513, 1930 г.

2. Архив УФСБ РФ по Архангельской области, архивно-следственное дел о №П-13258, 1932г.

3. Архив УФСБ РФ по Рязанской области, архивно-следественное дело № 11098. 1932 г.

4 Архив УФСБ РФ по Рязанской области, архивно-следственное дело №6283, 1938г.

5. Архивная справка Вятского ИТЛ от 29.04.2002 г.

6. Архив УФСБ РФ по Рязанской области. Материалы реабилитационной комиссии.

7. Священник М. П. Крестов. Личные воспоминания.

Литература:

Были верны до смерти... : Книга памяти новомучеников и исповедников Рязанских/ Историко-архивный отдел Рязанской епархии, - Рязань. -2002 Т. 1 / Гл. ред. митр, Симон (Новиков). - 418 с,: портр, фото, факс 3000 экз.

Официалный сайт Рязанской епархии

 

Липатов Василий Николаевич, выпускник РДС, композитор, современник, земляк, близкий друг Сергея Есенина

Николай Васильевич Липатов
 
Николай Васильевич Липатов
 
Николай Васильевич Липатов с семьей
 
Николай Васильевич Липатов с семьей

Соловьиная кровь

Есть таланты, народные не по званию, а по глубинной сути. Именно таким талантом, напоенным песенными истоками возлюбленной России, обладал русский композитор и пианист-виртуоз, любимый ученик А. К. Глазунова — Василий Липатов.

Сцена жизни, к сожалению, нередко сменяется кулисами забвения… Так случилось и с создателем фортепианно-вокального реквиема в 10-ти частях «Соловьиная кровь» на слова и памяти Сергея Есенина, современника, земляка, близкого друга.

Именно это — самое значительное произведение композитора — и включало такие шедевры русской музыкальной лирики, как «Письмо к матери» и «Клен ты мой опавший». Народ бережно сохранил и поет замечательные песни эти, не зная, порой, имени одного из их авторов. А ведь долгую, завидную жизнь обеспечили им не только проникновенные стихи, но и музыка, достойная есенинского гения.

…Родился Василий Николаевич Липатов 30 января 1897 года по старому стилю на Рязанщине в старорусском купеческом городке Раненбурге, основанном Петром Великим как крепость Ораниенбург и подаренном своему фавориту Александру Меншикову.

Предки будущего композитора — крепостные музыканты. Отец — регент, выпускник Рязанской духовной семинарии. В доме всегда звучала музыка — духовная, классическая, народная…

В 1900 году семья переезжает в соседний уездный городок Данков, куда отца — Николая Андреевича, пригласило регентовать в местном соборе богатое купечество. Уже всамом юном возрасте Василий, наставляемый отцом, делает большие успехи в игре на фортепиано, поет в церковном хоре… И по окончании местного духовного училища мальчика, по отцовским стопам отправляют в Рязань, в семинарию. В Рязани он сразу же попадает в поле зрения руководителя губернского музыкального общества Николая Ивановича Мордвинова, прекрасного тенора. Сохранились афиши и программки благотворительного концерта в Данкове (1913 г.), в котором Василий аккомпанировал Н. И. Мордвинову и успешно выступил соло на фортепиано.

С началом мировой войны 1914 года Василий Липатов покидает семинарию и поступает на юридический факультет Московского университета. Веха жизни, напоминающая судьбу Петра Ильича Чайковского. Но следует призыв в армию и вот — Одесская школа прапорщиков, фронт…

В 1918 году, уже после Октябрьской революции, в горькие дни Брестского мира, возвращается 21-летний воин-музыкант к родному очагу, в Данков. Недолгой была эта радость от встречи, да и была ли она?.. Уже наступает белая армия с юга и проблему выбора пути решает окончательно мобилизация бывших офицеров в Красную Армию. И еще 4 года, теперь уже участия в братоубийственной гражданской войне… Потом он скажет: «Музыка войны — похоронный марш, сколько мы их переиграли…»

1922 год. Второе возвращение с полей битв к родному очагу. В семье принято решение — отправить Василия в Петроград, в консерваторию, с рекомендацией Н. И. Мордвинова, к А. К. Глазунову, тогдашнему ректору консерватории.

А. К. Глазунов увидел в 25-летнем воине-музыканте подлинно русского музыкального самородка и принял его на композиторское и фортепианное отделение.

…И вот 1924 год, главная встреча его жизни — с Сергеем Есениным! Взглянем на сохранившееся чудом фото музыканта тех лет. Известный петербургский музыковед Софья Хентова писала о нем: «Уроженец земли рязянской, он любил ее также сильно и непосредственно, как и Есенин».

Произошло их судьбоносное знакомство весной 1924 года, в Петрограде, после одного из публичных выступлений поэта…

«Письмо матери» потрясло его, — вспоминает С. Хентова. — Он сочинил мелодию за один день. Кто-то из знакомых певцов захватил с собою ноты, разучил песню и исполнил. Ноты стали переписывать от руки. Не прошло недели, как «Письмо матери» запели в Москве, в Одессе. Чувствительная, душевная мелодия с интонациями городского «жестокого» романса и наивной деревенской импровизацией отвечала потребностям людей в интимной лирике… противостояла попыткам распространения нэпманской музыки. Песня дошла до Есенина…»

Дошла именно так. А «кем-то из знакомых певцов» была Лина Катомина-Масальская, юная 16-летняя исполнительница русских народных песен и романсов в цыганском хоре Алексея Масальского, выступавшего в одном из популярных петербургских ресторанов. Вскоре со своим коронным номером, романсом «Письмо к матери» — она покинула хор Масальского и составила с Василием Липатовым творческий и семейный дуэт…

Известно, что и сам Есенин был очарован музыкой этого романса. Вечерами поэт отправляется с сестрами на деревенское гуляние, на приокские луга. «Трудно не петь в такой вечер», — рассказывает Александра Есенина. — И Сергей или Катя начинают тихонько, «себе под нос» напевать какую-либо мелодию… Поем мы, как говорят у нас в деревне, «складно». У нас небольшие голоса, да мы и не стараемся петь громко, так как песня требует от исполнителей чувства, а не силы… Поем мы и переложенные на музыку в то время стихи Сергея «Есть одна хорошая песня у соловушки», «Письмо матери».

И все же из-за непрекращающейся травли рязанский песенник вынужден был покинуть композиторское отделение Петроградской консерватории. Но это было только начало жизненной и творческой драмы…

Своему любимому ученику пытался помочь А. К. Глазунов, чей авторитет и вкус были еще недавно непререкаемыми. В одной из жестких дискуссий с противниками русской музыки, берущими тогда верх, он заявил, имея в виду именно «Письмо матери»: «Я бы подписался под этой мелодией! Это — русская «Ave Maria». Вот так надо писать»!..

В 1927 году В. Липатов все же окончит Консерваторию, но по классу фортепиано, в дипломе его записано: «Пианист-художник». Более того, сохранилась программка выпускного концерта 13 июня 1927 года, где Василий исполнил «Токатту» Шумана и «Корильон» для рояля Ляпунова. Именно этот «выпускной» концерт использовал А. К. Глазунов для трогательных слов, приведенных выше в адрес своего любимого ученика. А последняя их встреча-прощание произойдет годом позже, на Витебском вокзале города на Неве, откуда Глазунов уже навсегда покинет Россию, использовав для этого приглашение в Австрию, в жюри Шубертовского конкурса.

1929 год, Раненбург. Здесь, в русской глубинке 32-летний композитор размышляет о судьбе крестьянства русского, убиваемого коллективизацией. Глубокий психологический след этих горьких раздумий наиболее мощно отпечатался в тех есенинских текстах, что избрал Липатов для фортепианно-вокального реквиема «Соловьиная кровь»: «Есть одна хорошая песня у соловушки», «Не криви улыбку», «Клен ты мой опавший», «Пой же, пой!», «Корабли плывут в Константинополь», «Письмо матери», «Несказанное, синее, нежное», «Прощай, моя голубка», «Цветы мне говорят — прощай» и «До свиданья, друг мой, до свиданья».

Да, идеологам коллективизации был крайне опасен Есенин, как самый чуткий выразитель русского крестьянского духа. Сначала его убили физически. А затем попытались убить духовно — запретом на все поэтическое наследие поэта.

Также, наряду с Сергеем Есениным, музыкальному выразителю драматической Василий Лип судьбы России и художника-творца ее, подрезали крылья и раненбургскому соловью, рязанскому песеннику Василию Липатову. Сейчас, в завершение века и тысячелетия, когда России предстоит еще раз сбросить с себя рабские цепи, накинутые ее недругами, определить свой национальный исторический путь — настало время вернуть народу эту подлинно национальную музыку и имя ее создателя.

…Все, что милостиво разрешали музыканту в недобрые 30-е годы — это заниматься обработкой фольклора.

Именно в это тревожное время арестован Михаил Андреевич Липатов, кадровый военный, дед Михаила Липатова, а его старший брат Николай Андреевич, боясь репрессий, покидает родной Раненбург и переезжает с семьей на берега Невы, к сыну Василию. Так по живому рвутся корни.

В 1941-м году, когда враг подходит к Ленинграду, в одной из творческих бригад на фронте оказывается и Василий Липатов. А много лет спустя, в октябре 1964 года, за несколько месяцев до ухода из жизни, 67-летний композитор подарит одному из своих сподвижников рукопись «Письма матери» с надписью: «На память о совместном военном походе из ст. Бататгкой до Ленинграда — Лёне Арту от Василия Липатова». Представляю, как в этом тяжком отступлении, в редкие часы отдыха они пели: Ты жива еще, моя старушка? Жив и я. Привет тебе, привет!.. В 1942-м, блокадном году, вернувшемуся с фронта Василию сообщают, что его бывшая супруга умирает от истощения. Он спешит к ней, они прощают друг другу все прегрешения, и он вывозит ее на Большую землю… Они оказываются в глубоком тылу — в Кирове (Вятке) Лина постепенно поправляется, и в 43-м они уже вновь выступают вместе в местном концертно-эстрадном бюро. Здесь же, в условиях ослабления идеологической удавки, Василий пишет музыку для постановок местным театрам. Верность композитора классической русской музыкальной традиции, завещанной ему А. К. Глазуновым, ярко видна и в трех песенно-романсовых жемчужинах: «Коптилка» на слова И. Эренбурга, «Ласточка моя» и «Сирень» на слова Н. Глейзарова, лирические символы которых изумительно отражают настроение русского человека в годы военного лихолетья. «Коптилка» посвящена брату Анатолию, погибшему на фронте, в Прибалтике… А два других романса полны предощущений весеннего, майского Дня Победы… И вот этот День наступил!

Первый выход Василия Николаевича Липатова на публику в родном Ленинграде после стольких лет гонений-запретов состоялся в апреле 1949 года на вечере песни ленинградских композиторов. Здесь он представил прекрасную лирическую песню «Та, в чьи косы я влюблен», в которой, как всегда, утонченно соединил классическую традицию и народно-песенную стихию. Дарственная надпись на сохранившемся в семейном архиве экземпляре гласит: «Большому художнику-певцу Сергею Лемешеву от автора».

…Спустя 12 долгих лет Василий Николаевич вновь приезжает на родину.

Визит знаменитого композитора и пианиста стал подлинным праздником для раненбуржцев. На трех больших концертах Василия Николаевича Липатова перед земляками в ряду замечательных произведений разных жанров звучало и запрещенное тогда «Письмо матери».

Раненбургский и петербургский соловей, рязанский песенник умер в суровом феврале далекого уже от нас 1965 года… Над могилой его веснами поют соловьи, щебечут милые его сердцу ласточки, и вместе с кленом шумит на ветру любимая русская береза… А в русском сознании он уже навечно соединен своей музыкой со стихами Есенина.

C сайта "История, культура и традиции Рязанского края", http://www.history-ryazan.ru/node/14435

По материалам Музыкальная студия NotePage

 

Лучинский Александр Иванович

ЗАБЫТОЕ ИМЯ

В 2007 году исполнилось 145 лет со дня рождения и 85 лет со дня смерти инспектора Рязанского Епархиального женского училища, протоиерея Александра Иоанновича Лучинского.

Имя основателя педагогической династии, преподавательская, пастырская и общественная деятельность которого снискали ему почетное место в образовательном пространстве Рязанской Епархии (и губернии), было незаслуженно забыто.

Повинны в том годы идеологического богоборчества и чудовищных репрессий. Смерч разрушения, обрушившийся на многострадальную Россию после семнадцатого года, особенно неистовствовал "на поприще" дъявольского попрания православной веры. Для того чтобы предать забвению имена "служителей культа", были брошены все средства массовой пропаганды и агитации, а семьи священнослужителей в лихолетье жили под постоянным страхом обыска, ареста, расстрела, грабежа, выселения...

Пришло время "собирать камни". Многое делается теперь для восстановления памятников культуры - не только художественных, архитектурных и прочих материальных. Возрождаются и старинные названия городов, улиц, площадей. В память о наших предках, на радость современникам и тем, кому суждено жить после нас. А имя в истории - разве не памятник культуры?

Углубимся в сравнительно недавнее прошлое, чтобы вспомнить деяния нашего земляка, имя которого занимает особое место в истории Рязанского Епархиального женского училища.

Александр Иоаннович Лучинский, родился 6 марта 1862 года в селе Ижевском Спасского уезда Рязанской губернии, в семье настоятеля Казанской церкви И.И. Лучинского. Низшее образование он получил в Рязанском духовном училище, среднее - в Рязанской духовной семинарии, высшее - в Императорской Санкт-Петербургской духовной академии (в 1886 году окончил церковно-историческое отделение со степенью кандидата богословия);[1] 28 августа 1887 года определен инспектором классов в Рязанское Епархиальное женское училище, а 18 октября Архиепископом Феоктистом рукоположен во священника Покровской церкви.[2]

 

Поистине неоценимыми оказались труды Александра Иоанновича. Более четверти века состоял он инспектором классов Епархиального женского училища, преподавал здесь Закон Божий, был настоятелем храма Покрова Пресвятой Богородицы (домовая церковь училища) и членом Попечительского Совета этой церкви.

В его лице учебное заведение получило не только незаурядного преподавателя, духовного пастыря и организатора учебно-воспитательной работы, но и общественного деятеля. Все эти годы он безвозмездно исполнял обязанности делопроизводителя, казначея училищного Совета и заведующего образцовой церковно-приходской школой при Епархиальном училище.[3] Он же явился и летописцем любимого детища - его "Материалы для истории Рязанского Епархиального женского училища" опубликованы в нескольких десятках книжек журнала "Рязанские Епархиальные ведомости".[4]

Александр Иоаннович Лучинский был членом комитета Епархиального древлехранилища, членом Епархиального училищного совета, исполнял должность цензора "Рязанских епархиальных ведомостей".[5]

Отец Александр был строгим, но справедливым преподавателем и мудрым воспитателем. Его живые и назидательные уроки запоминались ученицам на всю жизнь. На праздничных и прощальных молебствиях он напутствовал их красноречивыми и задушевными поучениями. Эти исполненные глубокой христианской любви наставления навсегда запечатлевались в юных восприимчивых душах.

Нельзя не отметить безвозмездных его трудов по должности казначея и делопроизводителя Попечительства о бедных воспитанницах Епархиального училища. Сколько горьких сиротских слез было осушено его отеческим участием, скольким обездоленным воспитанницам сердечное и отзывчивое его попечительство дало возможность окончить курс учения!

В каждом деле принимал он горячее участие - являлся главным двигателем и душой учебно-воспитательной, религиозно-нравственной, экономической жизни училища. Неутомимыми и ревностными были его труды по устройству школы, больничного корпуса, грандиозного здания пристройки, куда была переведена домовая церковь Епархиального училища.

Прихожане этой замечательной по красоте церкви отмечали "благоговейное и назидательное служение в храме сем" отца Александра, его "благозвучное чтение и произношение возгласов, удивительную, редкую отчетливость в произношении священных молитвословий и поучений".[6]

 

Покровская церковь Епархиального училища была перемещена в здание пристройки. Ныне в помещении церкви располагается читальный зал университета

В 1912 году, в день празднования 25-летнего юбилея бракосочетания, священнослужения и педагогической деятельности, "Высокочтимому отцу протоиерею" сослуживцы преподнесли несколько поздравительных адресов, исполненных словами благодарной любви за его редкое благодушие, прямоту, искренность и честность убеждений, любезность в обращении с подчиненными. Привожу два извлечения из них: "Вы всегда были центром и душою нашего педагогического кружка, а Ваша поучительная и остроумная беседа, ярко блещущая искрами таланта, образования и радужными переливами неподражаемого, искрометного юмора, была истинным услаждением для нас, приводя в восторг и восхищение самых завзятых меланхоликов!..";

"Ты сей обители строитель,

Инспектор, мудрый педагог,

В науке наш руководитель,

Ты в ней не раз и мне помог...

Твой храм науки - чудо, диво,

Он - гордость города, краса:

В нем так просторно, так красиво,

Здесь не ученье - чудеса!" [7]

Александра Иоанновича Лучинского ценило епархиальное начальство и сослуживцы, любили друзья, трепетно обожали воспитанницы. Так продолжалось до 1911 года - до появления в Рязанской епархии епископа Димитрия (Сперовский). Он был человеком резким, требовал беспрекословного подчинения, любил лесть и подношения, что и получал от начальницы училища. Будучи человеком честным и прямолинейным, инспектор классов обличал некорректные действия Варвары Хупотской, что стало известно епископу.

К протоиерею Лучинскому стали применять меры воздействия для удаления из училища. Кончилось это тем, что в начале 1914 года, получив утреннюю почту, он узнал о своем переводе на должность инспектора классов и законоучителя Смоленского Епархиального женского училища. Он не захотел жить на чужбине, вдали от детей. Поехал в Петербург, обратился в Синод, и ему подобрали место поближе. Цитирую определение Священного Синода от 11 марта 1914 года за № 2263: "...инспектора классов и законоучителя Смоленского Епархиального училища протоиерея Александра Лучинского назначить на должность смотрителя Раненбургского духовного училища".[8]

От Чудакова Б.С., правнука А.I. Лучинского, проживающего в Санкт-Петербурге, я получила интересный документ:

"Глубокоуважаемый и дорогой Александр Иванович!

Услышав о Вашем уходе из нашей школы, мы, Ваши бывшие питомицы, - слушательницы Московских Высших Женских Курсов, искренне сожалеем о том, что она лишилась в лице Вас сердечного, отзывчивого человека, доброго наставника и опытного руководителя.

Выражаем Вам глубокую благодарность за все то доброе и ценное, что Вы нам дали. Шлем Вам самые светлые и добрые пожелания. 1914 г. 20 марта. С искренней любовью и уважением к Вам (далее следуют 35 автографов воспитанниц".[9] Каждая из них поставила год окончания Рязанского Епархиального училища - это годы: 1895, 1900, 1901, 1904-1912.

В Раненбурге он прослужил до революции. После закрытия духовного училища отец Александр вернулся в Рязань, но работы "по специальности" получить уже не мог. Жизнь семьи коренным образом изменилась. Начались гонения на священнослужителей, семейные сбережения были национализированы вместе с банком, средств к существованию не было, работы тоже.

Отцу семейства с трудом удалось устроиться счетоводом на Старом базаре (старое название площади Свободы с прилежащими улицами). Он увлекся этой работой - ему импонировала скурпулезность и точность расчётов. К тому же, она давала хоть какой-то заработок, чтобы не чувствовать себя полным иждивенцем.

Но протоиерей Лучинский продолжал ходить в рясе с нагрудным крестом. Дети умоляли отца надеть штатское платье, но он был непреклонен: "С меня сан никто не снимал". Вскоре "поп" был уволен.

Оказавшись выброшенным из жизненной колеи, Александр Иванович загрустил - на почве депрессии стал сдавать иммунитет. Зимой 1921 года он заболел воспалением легких, потом возвратным тифом... Умер Александр Иоаннович Лучинский весной 1922 года, похоронен на Лазаревском кладбище.[10]

 

Теперь - об упомянутой в начале статьи педагогической династии Лучинских.

Протоиерей Лучинский женат был на выпускнице епархиального училища Петровской А.В., дочери священника села Санское Рязанской губернии. У них с Александрой Васильевной было пять детей. В младенчестве умерли Сергей и Анатолий, остались: Вера (1888 г.р.), Василий (1893), Софья (1895).[11]

А.И. Лучинский начал педагогическую династию в Епархиальном училище. Продолжила ее старшая дочь Вера, которая с золотой медалью окончила в 1906 году Маринскую женскую гимназию, затем Высшие женские курсы в Москве и с 1912 года преподавала историю и географию в Епархиальном училище, русский язык - в частной женской гимназии М.Г. Золотовой.

Она вышла замуж за преподавателя математики и члена Совета Епархиального училища А.Г. Кораблева.[12] В советские годы оба они (до пенсии) преподавали в РГПИ: Александр Григорьевич на рабфаке и кафедре математики,[13] Вера Александровна - на ОЗО и кафедре литературы.[14]

Софья с отличием окончила частную женскую гимназию Веры Павловны Екимецкой, затем Императорский педагогический институт в Петрограде, работала учителем в Ленинграде.[15]

Благословенные стены нашего здания помнят и внуков маститого протоиерея. Ольга Александровна Кораблева, окончившая в 1941 году филологический факультет Ленинградского государственного университета, с 1942 по 1947 гг. преподавала в РГПИ немецкий язык.[16] Александр Васильевич Лучинский после окончания Рязанской школы № 14 в течение учебного года (1962-1963) работал лаборантом кафедры физики.[17]

Примечания:

1 Юбилейная памятная книжка XLIII курса Императорской С. Пететбургской Духовной Академии. 1886-1911 гг. С.- Петербург. 1914.

2 ГАРО, Ф.627, оп. 240, д. 693, л.249 об.

3 НВФ Музея истории РГУ им. С.А.Есенина.

4 Рязанские епархиальные ведомости. Отдел неофициальный. 1908: № 22; 1909: №№ 1-13, 15-17, 24; 1910: №№ 2-5, 7, 11, 12; 1913. №№ 10-17, 19, 22-24.

5 Памятная книжка Рязанской губернии 1914,

6 НВФ Музея истории РГУ.

7 Там же.

8 Там же.

9 Там же.

10 Там же

11 ГАРО, Ф.627, оп. 240, д. 693, л.249 об.

12 ГАРО, Ф.625, оп. 1, д.236а, л. 9а.

13 Архив РГУ, св. 24, д. Кораблевой В.А.

14 Там же, св.27, д. Кораблева А.Г.

15 НВФ Музея истории РГУ.

16 Там же.

17 Архив РГУ, св. 38, д. Лучинского А.В.

Н.Б. Чельцова,  с сайта "История, культура и традиции Рязанского края"

 

Маковский Василий Дмитриевич - помощник инспектора и учитель РДС и РЕУ

В семье Дмитрия Петровича Маковского, священника Успенской церкви, что в селе Дятлово Пронского уезда, 7 (20) марта 1874 года родился сын Василий. В большой дружной семье из десяти человек, дети, наравне с взрослыми, работали дома, на огороде, в поле, на сенокосе. Василёк имел близких приятелей среди крестьянских мальчиков, с которыми учился, играл и принимал участие во всевозможных похождениях, а как исполнилось десять лет, его отвезли в Рязанское духовное училище и устроили жить в бурсе. Она мало чем отличалась от той, что живописал Помяловский, - здесь пороли, ставили на колени, оставляли без завтрака и обеда...

Ученье Василию Маковскому давалось легко, поэтому оставалось много времени для чтения. За шесть лет обучения редкая книга из училищной библиотеки не побывала в его руках. Кроме русской словесности, он любил арифметику и географию, но и нелюбимые латинский с греческим знал хорошо. На выпускном экзамене по латинскому языку свободно переводил, без всякой подготовки, любое место из Юлия Цезаря.

Затем была Духовная семинария, где он был первым учеником в классе. Ежегодно (все шесть лет) получал награды, неуспевающих семинаристов инструктировал и репетировал. Из учебных предметов более всего любил заниматься математикой и литературой, а в старших классах к ним добавились философия и физика.

Духовную семинарию Василий Маковский окончил отличником и был рекомендован учебным комитетом для поступления в академию. Осенью 1895 года он выдержал конкурсные испытания на словесное отделение Киевской духовной академии и стал казеннокоштным студентом. Много и страстно занимался литературой, историей, отчасти - философией, богословским предметам уделял столько внимания, чтобы не провалиться на экзаменах.

Крайний слева - Василий Маковский     Крайний слева - Василий Маковский

По окончании полного курса, 2 июля 1899 года, В.Д. Маковскому был выдан кандидатский диплом и он стал ожидать от учебного комитета назначения на работу, так как за казенное содержание в академии обязан был проработать шесть лет по духовно-учебному ведомству.

9 декабря 1899 года Маковский получил назначение на должность помощника инспектора Рязанской духовной семинарии. Эта работа ему не нравилась, он мечтал о преподавании русской словесности, но здесь свободных мест не предвиделось, поэтому пришлось пройти предварительные испытания, чтобы стать преподавателем математики и физики. 21 января 1902 года он стал преподавать эти дисциплины в семинарии, а с 1903 года - и в Епархиальном женском училище.

Здесь же он нашёл и спутницу жизни. Как тут не вспомнить Высокопреосвященного архиепископа Гавриила!? Ведь по его замыслу основанная им духовная школа предназначалась для взращивания идеальных матушек. Так и было: пока Владыко был жив, сам принимал участие в судьбе обездоленных девиц - устраивал их в замужество за выпускников духовной семинарии.

Супругой Маковского стала Елизавета Азматина, окончившая курс в 1902 году и оставленная при училище помощницей воспитательницы. Они повенчались 30 июня 1906 года. После рождения первого ребенка Елизавета Васильевна оставила службу и занималась воспитанием детей. Жена надворного советника, преподавателя престижных учебных заведений города могла себе позволить такую роскошь, в отличие от большинства современных женщин.

Жили Маковские в большом деревянном доме на улице Введенской. Своего первенца назвали Леонидом (он стал военнослужащим). Галина Васильевна (в семье было две дочери) более четверти века - до выхода на пенсию в 1970 году - работала в лаборатории приборного завода.

В восемнадцатом году все дореволюционные школы в Рязани, как и во всей Российской Империи, были закрыты - преобразованы в школы I-й и II-й ступени. В числе первых были закрыты Духовная семинария и Епархиальное женское училище.

В годы разрухи и голода Е.В. Маковской пришлось зарабатывать на хлеб. Служила она школьным работником в советских воспитательных учреждениях - воспитательницей в детских домах имени Луначарского (до 1923 года), имени Калинина (до 1926), затем - имени "1 Мая". С 16 сентября 1931 года перешла на работу в Первый областной вспомогательный институт МОНО. Это учреждение до 1932 года было в составе Агропедкомбината - так с 1931 по 1932 гг. называли Рязанский педагогический институт.

Большую работу вела она в общественных организациях - секции народного образования Горсовета, социальной секции и секции охраны труда при местном комитете Союза работников просвещения, в ревизионной комиссии Рязанского дома работников просвещения.

Однако вернемся к биографии Василия Дмитриевича Маковского, чья педагогическая деятельность была разделена Октябрьским переворотом на два разных по времени и содержанию деятельности отрезка.

В своей автобиографии он пишет, что после революции "...учительская работа стала более сложной ... бывали левацкие загибы и нашлись "мудрецы", которые договорились до теории отмирания школы". Он отмечает, что часто стали собираться конференции, образовались кружки для повышения общеобразовательного, педагогического и политического уровня. И далее: "По обязанности профработника мне приходилось созывать конференции и организовывать на них работу; я делал доклады профессионального и производственного характера... об уставе союза работников просвещения и Дальтон-плане, о комплексном методе преподавания, о материалистической диалектике...". Делал доклады о состоянии народного образования в стране, о работе губернских и Всесоюзных съездов учителей, на которых был делегатом.

Василий Дмитриевич преподавал математику и физику в 6-й советской школе-семилетке имени Самойловой (она располагалась в здании общежития духовной семинарии, ныне 6-я школа), в железнодорожной школе при станции Рязань-1, в I-й советской школе-семилетке имени Горького (бывшая частная гимназия Екимецкой. Кстати сказать, в день 100-летнего юбилея (25 сентября 2008 года) Первой школе вернули это имя.

Работу в школах он совмещал с преподаванием в медицинском техникуме, в школе взрослых повышенного типа. В 1930 году эта школа была преобразована в курсы для подготовки в вузы при комбинате рабочего образования, а потом - в рабфак Народного комиссариата советского хозяйства (НКСХ).

С этого времени он оставил работу в школах, сосредоточившись на подготовке рабфаковцев. По окончании курсов и рабфака, ученики Маковского выдерживали испытания в химико-технологический институт мясной промышленности, зоотехнический, педагогический и другие институты.

В 1934 году за высокое качество работы Василия Дмитриевича премировали серебряными часами. На рабфаке НКСХ он работал до того, как выяснилось, что рабфак предназначен к закрытию. Ввиду этого, 1 сентября 1935 года поступил во 2-ю полную среднюю школу им. Крупской (здание бывшего духовного училища).

25 сентября 1944 года В.Д. Маковский был переведен в 1-ю женскую среднюю школу (теперь школа № 1 имени В.П. Екимецкой). В июле 1945 года он стал персональным пенсионером республиканского значения, но работы не оставил.

В течение всей жизни не изменил Маковский своему выбору, хотя ему предлагали должности, которые давали более видное общественное положение и лучшее материальное обеспечение. Так, в 1919 году он принимал деятельное участие в работе Губернского отдела народного просвещения, где потом работал два года в качестве заведующего отделом, совмещая эту работу со школьной. Когда перед ним встал выбор - остаться в Губпросе или быть учителем, он выбрал второе.

Но он всегда оставался лидером и организатором. На службе в любом учреждении его активность, академические знания и опыт сразу же обеспечивали ему общественную нагрузку. Он многократно избирался членом президиума и председателем местного комитета профсоюза, председателем правления ЖАКТа, председателем учебного комитета и т.п.

Более полувека преподавал Василий Дмитриевич Маковский физико-математические дисциплины в средних учебных заведениях разного уровня. С учениками у него всегда были хорошие отношения. Они любили своего мудрого наставника за то, что он мог ответить на самый трудный вопрос и "по жизни", и по любому уроку школьного расписания. За божий дар - умение спокойно и вдумчиво, но с горячим сердцем, виртуозно! преподавать физику и математику.

Среди просвещенцев города и области Василий Дмитриевич Маковский пользовался большим авторитетом. Они ценили его за академическую подготовку, большой жизненный опыт и активную жизненную позицию. За подвижнический многолетний труд на поприще народного просвещения в 1944 году он был награжден орденом Трудового Красного Знамени, а в 1949 году - самой высшей наградой Советского Союза, орденом Ленина.

Н.Б. Чельцова, "МАКОВСКИЕ" (к 135-летию со дня рождения Василия Дмитриевича Маковского), с сайта "История, культура и традиции Рязанского края"

 

Миловидов Дмитрий (14.10.1879-7.8.1937) - священник, священномученик

Миловидов Дмитрий (14.10.1879-7.8.1937) - священник, священномученик

Священник Димитрий Миловидов, Троицкие Борки Луховицкого района, ныне Московской области Память совершается 7 августа (20 августа н. ст.), в Соборе новомумеников и исповедников Российских и в Соборе Рязанских святых

Священномученик Дмитрий родился 14 октября 1879 года в селе Троицкие Борки Зарайского уезда Рязанской губернии в семье священника. В 1903 году Димитрий окончил полный курс Рязанской духовной семинарии и поступил на должность псаломщика, которую исполнял в трех селах Михайловского уезда: Жокино Городище, Новопанское и Троицкое.

Отец Димитрий служил законоучителем два учебных года сначала в начальном земском Городецко-Высельском училище Михайловского уезда, а затем в Троице-Борковском начальном земском училище Зарайского уезда. Сюда его направили на священническое место к Троицкой церкви в 1910 году. Этот трехпрестольный каменный храм был построен в 1774 году на средства ротмистрши Матроны Романовой, дочери Рудневой. В 1929, 1930, и 1931 году отцу Димитрию доводилось "твердое задание по мясопродуктам". Первый раз о. Димитрий был арестован в 1930 году по 61 ст. УК РСФСР и осужден на восемь лет лишения свободы. Освободился досрочно в 1933 г.

8 августа 1937 года его вновь арестовали "за контрреволюционную деятельность среди населения". Обвинили по 58-10 ст. ч. 1 УК РСФСР. Во время следствия его держали в Рязанской тюрьме. Обвинение строилось на "свидетельских показаниях", которые "обличили" его даже в том, что в 1918 году он якобы возглавил восстание (какое - не указывается).

Следственное дело священник., Дмитрия Васильевича Миловидова было передано на рассмотрение "тройки" при УНКВД по Московской области. 19 августа 1937 года, когда о. Димитрий был приговорен к говорен к расстрелу. 20 августа приговор был приведен в исполнение. Антонина Алексеевна многие годы не знала жив ли ее муж. В 1958 году она подала заявление, в котором просила "сообщить о месте нахождения Миловидова Д. В. или о времени и месте его смерти".

На запрос было дано заключение, что, несмотря на то, что из материалов следственного дела был установлен факт расстрела священника Дмитрия Мидовидова, "руководствуясь указаниями КГБ при СМ СССР № 108/сс от 24 августа 1955 года", оперуполномоченный "полагал бы зарегистрировать смерть осужденного, сообщив в ЗАГС о том, что Мидовидов Дмитрий Васильевич, отбывая наказание в ИТЛ, умер 14 июня 1942 года от упадка сердечной деятельности".

Дело священника Дмитрия Миловидова было пересмотрено в сентябре 1958 года. Президиум Московского областного суда нашел, что обвинение были основано на "неконкретных противоречивых показаниях свидетелей, которые под страхом расправы над ними оговорили священника". Постановление "тройки" при УНКВД СССР по Московской области в отношении священника Дмитрия Васильевича Миловидова было отменено 19 сентября 1958 года за недоказанностью обвинения, а дело прекращено.

Деяниями Юбилейного Архиерейского Собора Русской Православной Церкви от 13-16 августа 2000 года священник Дмитрий Миловидов прославлен как священномученик.

Основание:

1. ГА РФ. архивное уголовное дело № П-58486.

2. ГАРО. Ф. 627. оп. 240, д. 5 I, св. 52, с. 402.

Литература:

Были верны до смерти... : Книга памяти новомучеников и исповедников Рязанских/ Историко-архивный отдел Рязанской епархии, - Рязань. -2002 Т. 1 / Гл. ред. митр, Симон (Новиков). - 418 с,: портр, фото, факс 3000 экз.

Официалный сайт Рязанской епархии

 

Орлов Феофилакт Антонович

СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ФЕОФИЛАКТА АНТОНОВИЧА ОРЛОВА

 

В 2007 году исполнилось 175-лет со дня рождения славного сына земли Рязанской Феофилакта Антоновича ОРЛОВА.

В 2009 году, 26 октября исполнится 110 лет со дня его упокоении.

Светлой памяти беспримерного жизненного подвига рязанского священника - "доброго гения" Рязанского Епархиального Женского Училища - посвящаю сей рассказ .

В 1832 году в семье диакона Христорождественской церкви села Бежтвена Рязанской округи Антона Васильевича и Дарьи Харитоновны родился сын[1], которого при святом крещении нарекли редким именем Феофилакт (из греческого Theopylaktos - богохранимый). В детстве и юности он не отличался хорошим здоровьем, а постоянно прихварывал. Но, по счастью, "сила Божия в немощи совершается". Он был подвижным и любознательным, среди сверстников выделялся ярко выраженным возвышенным религиозным чувством и впечатлительностью.

В бытность учеником семинарии, он всячески стремился удовлетворить свою непомерную любознательность. Внимание даровитого отрока остановилось на греческих классиках, более доступных тогда для семинаристов, нежели русские писатели. Упорно преодолевая трудности, со словарём и грамматикой в руках, он ещё "в риторике" (1 и 2 классы семинарии) перевёл всего Гомера и Геродота и тем положил начало своим выдающимся знаниям греческой литературы древнего мира[2].

Феофилакт Антонович Орлов низшее образование получил в Рязанском духовном училище, среднее - в Рязанской духовной семинарии. В 1854 году он поступил в Московскую духовную академию[3], где был одним из лучших студентов своего курса. Но до такой степени увлекся чтением церковных историков и философов, что всё перемешалось в его миросозерцании. Переворот этот оказался столь тяжелым и мучительным, что впечатлительный от природы юноша нервно заболел и вынужден был, не окончив курса, оставить академию в 1857 году.

25 января 1859 года Ф.А. Орлов принял назначение на должность учителя Данковского духовного училища и в ту же ночь видел во сне обширное здание, переполненное учащимися девицами, и себя в виде старца-священника, расхаживающего по этому зданию. Сну этому он тогда не придал значения, а только подивился его явной несообразности с действительностью. (Перенесёмся вперед на 18 лет: в мае 1877 года Феофилакт Антонович опять увидит тот же самый сон. С этого дня повторившееся точь-в-точь сновидение он считал вещим, определившим его будущую деятельность).

Через 4 месяца Ф.А. Орлов был перемещён в Архангельскую духовную семинарию, а 1 декабря 1863 года - на должность учителя всеобщей истории Рязанской семинарии[4]. В 1965 году он принял сан священника и определён был к Рязанскому кафедральному собору[5].

При введении нового устава духовно-учебных заведений (1867) Феофилакту Антоновичу поручено было преподавание греческого языка. Кафедру эту он занимал до конца жизни. Под действием Божественной благодати в нём с годами воспитался могучий дух и возгорелось пламя Веры и Любви христианской. Он принадлежал к числу тех редких, глубоко уважаемых учителей, духовный образ которых запечатлевается в памяти на всю жизнь. Проницательный его ум замечал и возбуждал к деятельности умственные и нравственные дарования учеников. Многие воспитанники именно ему обязаны пробуждением своего сознания - в нём они увидели яркий пример стройного христианского миросозерцания и цельность натуры, непоколебимо стойких нравственных убеждений и богатырскую мощь духа.

27 мая 1877 года съезд депутатов духовенства избрал о. Феофилакта в члены совета Епархиального училища[6], только что преобразованного из "училища для девиц духовного звания". Оказавшись самым старшим в Совете, в соответствии с уставом, он занял место его председателя - так открылось перед ним широкое поле деятельности, обеспечившее ему впоследствии всеобщее заслуженное уважение и известность.

Смело и ревностно взялся он за реформирование женской духовной школы. На июньском съезде духовенства (1878) он выступил с предложением купить лучшую из продававшихся тогда в городе усадьбу, принадлежавшую надворному советнику И.М. Кедрову, и незамедлительно приступить к постройке каменного здания. Высокопреосвященный Палладий встретил этот проект с восторгом[7].

Феофилакт Антонович Орлов приступил к постройке нового здания совершенно без определённого фонда и без средств наличных, без помощников и даже при ироническом взгляде на это дело. Два года этот неутомимый труженик морально, физически и материально работал до забвения себя и своих личных, даже насущных, интересов над своим любимым детищем. С раннего утра до тёмной ночи, без отдыха, успевая только просидеть уроки в Духовной Семинарии и наскоро пообедать, он присутствует при производстве работ; вечером отправляется на окраину города в реформируемую им старую школу, чтобы наблюсти за выполнением своих реформ, а ночью пишет витиеватые пригласительные и благодарственные письма к благотворителям.

С просьбами о пожертвовании отец Феофилакт обратился ко всем без исключения епископам и из многочисленного сонма русских иерархов только двое оставили письма его без ответа; остальные не только жертвовали более или менее значительные суммы на постройку, но и почтили его ободряющими и поддерживающими письмами.

Всего в период 1878 - 1882 гг. собрано было пожертвований 45 тысяч рублей. В критические моменты, когда училищная касса оказывалась пуста, не задумываясь, неотложные расходы он покрывал из собственных средств. А всего за 22 года работы в Епархиальном училище его пожертвования составили около двух с половиной тысяч рублей[8] .

Составление общего плана и детальное распределение помещений было всецело делом Феофилакта Антоновича. Он руководил всеми работами по проектированию и строительству здания. С раннего утра и до глубокой ночи занимаясь делами постройки, о. Феофилакт следил за приобретением добротных материалов, сам нанимал рабочих и присматривал за ними - чтобы делали быстро и хорошо работы земляные и каменные, кирпичные и штукатурные, малярные, плотницкие, столярные, кузнечные, стекольные...

Благодаря его неутомимой энергии, к октябрю 1881 года величественное, во всех отношениях прекрасное здание было построено. Стоя на возвышенном, лучшем и срединном в городе месте, трехэтажный каменный дворец господствовал над окружающими зданиями и украшал своим великолепием город.

При входе в корпус устроено парадное крыльцо с асфальтовым помостом и железной (на толстых чугунных колоннах) кровлей, крыльцо. Отсюда - через тройные двери, глухие снаружи и стеклянные внутри, - вход в обширную переднюю или швейцарскую.

В нижнем этаже были размещены канцелярия училищного совета, приемная зала, квартиры начальницы, экономки и кастелянши, больница и столовая; в верхнем этаже было 6 обширных спальных, 2 комнаты для воспитательниц и кладовая; в среднем - 10 классных комнат и актовая зала.

Двухсветная, с хорами, церковь - с изящным пятиярусным иконостасом работы рязанского художника Н.В.Шумова[9] - располагалась в выступающем центральном ризалите, над парадным крыльцом. На фронтоне здания красовалась полная чудной гармонии эмблема, олицетворявшая Веру, Надежду и Любовь, напоминая каждому о Евангелии, о помощи обездоленным, о любви к людям .

1 октября 1881 года училище было переведено в новое здание.

22 октября состоялось торжественное освящение училищного храма и корпуса. Освящение храма Покрова Пресвятой Богородицы совершил Преосвященный Августин, епископ Михайловский, викарий Рязанской Епархии.

Приготовивши все для освящения, сам Феофилакт Антонович, не желая выслушивать похвалы и благодарности за труды по устроению училища в свой адрес, скрылся на этот день из Рязани.

Заблаговременно им были заготовлены и разосланы печатные приглашения следующего содержания: "Совет Рязанского Епархиального женского училища, извещая Вас, что постройка нового здания для оного училища и церкви в оном, по милостивому промышлению Божию, благополучно доведена до конца, благопочтительнейше приглашает Вас к участию в радостнейшем для нас торжестве освящения церкви и здания, имеющем быть 22 сего октября - и общей молитве благодарения Невидимому Зиждителю и Благодателю Богу за благополучное выполнение предпринятого во имя Его дела"[10] .

На торжество освящения приглашены были высокие гости из числа чиновников и духовенства, а также все благочинные. Но совершилось оно без личного участия того, кто не зная ни днем, ни ночью покоя, не щадя сил и здоровья безвозмездно созидал всё это великолепие. Ф.А. Орлов отбыл из Рязани в ночь на 22 октября. Это было настолько неожиданным, что он счел необходимым объяснить свой поступок в письме к протоиерею П. Д. Павлову: "Честнейший о. Петр Дмитриевич! В рассеяние могущих возникнуть недоумений, предоставляю Вам оправдать перед духовенством моё отбытие, как найдёт возможным Ваше благоразумие, на основании моего следующего объяснения: было трудное время, когда я, чувствуя всю слабость своих сил, при скудных средствах для построения освящаемого ныне здания, искал ценного предмета, который мог бы отдать в виде приятнейшей жертвы Богу, в чаянии получить помощи от Него, и, в своем положении, в ту пору, не нашел более ценного, нежели отречение от личного присутствования на торжестве освящения строившегося здания во свидетельство искреннейшего признания пред всеми в том, что не мною построилось здание, как не моим открытием была и внезапная мысль о построении его. - Аще обещаеши обетъ Господеви Богу твоему, да не умедлиши воздати его..."[11].

Так, благодаря неукротимому духу и несокрушимой энергии простого иерея, за два года осуществлено было то, что совсем недавно казалось возможным осуществить только через 20 лет. Духовенство Рязанской епархии выразило признание особых заслуг по устроению училища священнику Феофилакту Антоновичу Орлову тем, что на съезде 1882 года постановило "снять с отца Феофилакта портрет живописной работы и на память для потомства повесить его в одной из зал Епархиального женского училища"[12]. Феофилакт Антонович уклонился от этой чести. Собранные деньги он предложил направить на возведение пристройки, причем расходы на возведение третьего этажа принял лично на себя.

На докладе при отчете о постройке здания Высокопреосвященный Палладий выразил Феофилакту Антоновичу особенную благодарность и признательность за понесённые им труды. 27 марта 1882 года Ф.А. Орлов был Всемилостивейше сопричислен к ордену святой Анны 3-й степени[13]. При оставлении Рязанской кафедры (октябрь 1882), после продолжительной прощальной беседы, Высокопреосвященный Палладий облобызал отца Феофилакта, сделал ему земной поклон и со слезами сказал: "Земно кланяюсь Вам за труды Ваши великие"[14].

В этом же году последовало изменение устава епархиальных женских училищ: назначение председателя Совета было предоставлено архиерею, а не выбору съезда. Преемник Палладия епископ Феоктист 22 декабря 1982 года назначил председателем Совета другое лицо. А Феофилакт Антонович Орлов остался лишь в качестве члена Совета[15].

Несмотря на то, что новый архиерей не сочувствовал его широким строительным планам, в Совете училища положение стало тяжелым, а недоброжелатели распространяли оскорбительные слухи в его адрес, отец Феофилакт продолжал исполнять свой долг с прежним усердием и любовью, всемерно содействуя развитию любимого детища.

Покрывши долги, образовавшиеся от возведения пристройки в 1882 -1884 гг., он опять приступает к выполнению своих строительных планов. В 1892 году по его инициативе и под его личным руководством возводятся каменные службы стоимостью в 2938 рублей; в 1893-1894 гг. - каменное здание для больницы стоимостью в 17093 рублей. На эти постройки специальных сумм не было ассигновано. Они были осуществлены за счет сбережений по содержанию училища.

В самые трудные минуты, когда всё нужно вынести на одних плечах, когда требовалась кипучая созидательная сила, отца Феофилакта можно было видеть впереди, хотя он и не старался показываться. В других случаях - в собраниях, перед начальством - он не забегал вперед, а садился в угол и думал свои думы. Уверенность в своей правоте и несокрушимая душевная мощь помогли ему перенести тяжкую годину испытаний и проявить в борьбе с неблагоприятными обстоятельствами непоколебимое присутствие духа.

Ревизия учебного комитета при Святейшем Синоде, проверявшая училище в декабре 1887 года, освободила от нареканий поруганную честь Феофилакта Антоновича Орлова и восстановила его в звании исполняющего обязанности председателя Совета[16].

Кроме безвозмездных строительных трудов, мудрый педагог, поставленный во главе женского учебного заведения, заботился о его экономическом благосостоянии, о создании условий, благоприятных для здоровья воспитанниц, их обучения и воспитания. Буквально своими руками насадил он и взрастил тенистый сад при училище, тщательно охраняя каждое деревце от порчи и поломки. В самом начале своей деятельности (1878) отец Феофилакт обратил внимание на улучшение одежды и стола воспитанниц. Бушевал несказанно, если приобретался ненадлежащий, по его мнению, продукт питания.

Все 22 года службы при училище Ф.А. Орлов старался привлекать в училище преподавателей с высшим образованием. В первый же год своей деятельности (1877) он предложил прибавить один урок русского языка, затем ввел дополнительный урок педагогики, преподавание французского и немецкого языков. Заветным его желанием было открытие в училище седьмого педагогического класса.

Феофилакт Антонович безгранично любил своё детище. Возвышенные мысли сего благодетеля всегда устремлены были к лучшему. Он смотрел далеко вперед, горел жаждой знания и деятельности, был душою училища и проводником в жизнь нравственных начал. Редкий отец заботится о своем семействе так, как он заботился об училище. Феофилакт Антонович до всего лично прочитывал сочинения воспитанниц по разным предметам, делая необходимые замечания и указания. Справедливое признание его заслуг в этом отношении выразилось в том, что в 1884 году сослуживцы собрали 150 рублей и учредили на проценты с этого капитала награду имени священника Ф.А. Орлова (книгою) - для выдачи воспитанницам, показавшим отличные успехи в писании сочинений.

Заботясь о судьбе воспитанниц, не имеющих возможности окончить курс обучения из-за стесненных материальных условий, в 1890 году он основал Попечительство при Покровской церкви, которое ежегодно выдавало до 500 рублей нуждающимся воспитанницам[17].

Последней работой Феофилакта Антоновича была постройка нового трехэтажного каменного корпуса, начатого в 1898 году и ко дню его кончины возведенного вчерне. Больной изнемогающий старец, с ясным сознанием того, что ему остаётся немного жить на свете, проявляет ту же кипучую деятельность, как и 20 лет назад. Сам он выработал план здания, сам и осуществлял этот план, ежедневно, во всякую погоду, по несколько раз посещая постройку и приобретая наивыгоднейшим образом материал для нее.

В первый день мая 1899 года Феофилакт Антонович был награждён орденом святого Владимира 4-й степени - так неутомимый труженик, более всего избегавший похвал и почестей, довольствуясь лишь внутренним сознанием честно исполненного долга, приобрел для своих детей право потомственного дворянства.

от 10 сентября 1899 года действительный статский советник Григоревский констатирует, что из необязательных предметов весьма многие воспитанницы обучаются языкам французскому и немецкому. По заявлению ревизора, ему не приходилось ни в одном епархиальном женском училище замечать столь значительные успехи в этих языках, как в Рязанском.

Далее он отмечает, что училищное здание, лучшее в городе, содержится весьма опрятно; при нем довольно просторная усадьба с садом. Дисциплина и порядок строго поддерживаются. Здоровье воспитанниц, при хорошем питании и частых прогулках в саду, вполне удовлетворительное. Училищная экономия со времени ревизии в 1887 году достигла блестящего состояния.

Подводя итог, ревизор записал в своем отчете: "Все эти улучшения, а равно и громадная пристройка производятся при усердном содействии и заботливости и.о. Председателя Совета училища священника Орлова...". Ввиду таких услуг священника Орлова ревизор считает "своим долгом представить о его заслугах на благоволительное усмотрение Высшего начальства"[18].

За несколько дней до смерти Феофилакт Антонович получил благословение Святейшего Синода за выдающиеся ревностные труды по благоустроению епархиального училища.

Последнее заседание строительного комитета было в доме умирающего Феофилакта Антоновича 19 октября, а 26-го его уже не стало. Поистине самоотверженная до гроба преданность служения делу созидания общественного блага!

Феофилакт Антонович Орлов совершил свой жизненный путь так, как совершить его дано лишь немногим избранным. Всё в нем, начиная от покрова платья, походки, привычек, суждений, - до склада речи, образа мыслей и действий было своё, оригинальное. Оригинально не в смысле чудачества, а тем, от чего веяло убеждением, чистотой и цельностью натуры, что говорило за жизнь не по проторенным дорогам, не напоказ. Это был столп общественной нравственности - явление выдающееся и редкое! Глубокий сильный ум и деловая хватка, непреклонная железная воля и целеустремленность счастливо соединялись в нём с горячим любящим сердцем, недосягаемо возвышенными качествами души, стремлением к совершенству.

Феофилакт Антонович Орлов оставил по себе рукотворный памятник - здание одного из красивейших в городе зданий. Здесь располагается теперь лучший рязанский университет. "Не пристало нам" забывать, что и память он заслужил вечную - по словам, запечатленым на нетленных скрижалях: "Восхвалят разум его мнози, и до века не погибнет, не отыдет память его, и имя его поживет в роды родов. Премудрость его поведят языцы, и хвалу его исповесть Церковь. (Сир. 39, 11-13)."!

ПРИМЕЧАНИЯ:

1 ГАРО. Ф 627, оп. 240, д. 1, св 152. Л. 64 об.

2 Памяти священника Феофилакта Антоновича Орлова. Изд.Попечительства при Покровской церкви Рязанского епархиального женского училища, под ред М.М. Краснова. Рязань. Типогр. братства св. Василия. 1900. С. 3.

3 Там же.

4 Там же, с. 5.

5. Историко-статистическое описание церквей и монастырей Рязанской Епархии, ныне существующих и упраздненных, со списками их настоятелей за ХVII, XVIII и XIX ст. и библиографическими указаниями. Т. 1. Сост. Iоанн Добролюбов. Зарайск, 1884. С. 18.

6 Памяти священника Феофилакта Антоновича Орлова. Изд.Попечительства при Покровской церкви Рязанского епархиального женского училища, под ред М.М. Краснова. Рязань. Типогр. братства св. Василия. 1900. С. 6.

7. Епископ Рязанский в 1876 - 1882 гг.

8. Памяти священника Феофилакта Антоновича Орлова. Изд.Попечительства при Покровской церкви Рязанского епархиального женского училища, под ред М.М. Краснова. Рязань. Типогр. братства св. Василия. 1900. С. 24.

9. Шумов Николай Васильевич (1827 - 1905), живописец, имел звание художника Императорской Академии Художеств. В 1857 году поселился в Рязани, через два года открыл иконописную и иконостасную мастерскую на улице Семинарской, слава о которой вскоре разошлась не только по Рязанской губернии, но и по всей Руси. Работы его хранятся в Рязанском историко-архитектурном музее-заповеднике и Рязанском художественном музее.

10. Лучинский А. Материалы для истории Рязанского Епархиального женского училища // Рязанские Епархиальные ведомости (отд. неофиц.). 1909. № 4, с. 154.

11. Там же. 1909. № 5. С. 189.

12. Памяти священника Феофилакта Антоновича Орлова. Изд. Попечительства при Покровской церкви Рязанского епархиального женского училища, под ред М.М. Краснова. Рязань. Типогр. братства св. Василия. 1900. С. 16.

13. ГАРО. Ф.1280, оп. 1, д. 527, л. 231 об.

14. Памяти священника Феофилакта Антоновича Орлова. Изд. Попечительства при Покровской церкви Рязанского епархиального женского училища, под ред М.М. Краснова. Рязань. Типогр. братства св. Василия. 1900. С. 15

15. Там. же. С. 17.

16. Там же. С. 21.

17. Там же. С. 28.

18. ГАРО. Ф. 625, оп. 4, д. 76а, л. 12 об. - 15.

Н.Б. Чельцова "Светлой памяти ФЕОФИЛАКТА АНТОНОВИЧА ОРЛОВА" с сайта "История, культура и традиции Рязанского края"

 

Носиловы

Носилов Константин Дмитриевич - исследователь Севера

Константин Дмитриевич Носило

 
Носилов Дмитрий Иванович

Носилов Дмитрий Иванович

Константин Дмитриевич Носилов (1858-1923) - исследователь Севера

Источник: http://www.history-ryazan.ru/node/5765

Шустова Т.В.

 

Константин Дмитриевич Носилов (1858-1923) - исследователь Севера, один из первых зимовщиков на Новой земле, писатель.

Родители и братья дедушки моего прадеда священника г. Сапожка отца Симеона Перова открылись совершенно неожиданным для меня образом. В конце февраля 1996 года меня нашел краевед из Екатеринбурга Юрий Дмитриевич Охапкин, который без всяких предисловий написал в письме "Гордитесь! Вы родственница писателя Константина Дмитриевича Носилова"! Ох уж эти краеведы!.. Все им нипочем - взял и за тридевять земель отыскал четвероюдную внучку....

А что делать этой внучке, если она даже не догадывалась, что у нее есть такие родственники, да и вообще до этого письма ничего не знала о Константине Дмитриевиче? Но неугомонный Юрий Дмитриевич вдогонку за первым письмом выслал родословную, составленную человеком, родством с которым я должна была гордиться: "Со стороны матери отца моего, священника села Крестовского, Димитрия Иоаннова Носилова, священнической вдовы Александры Андреевны Носиловой - прадед Рязанской Епархии, села Перьев, священник Сергей Сергиевский; супруга его Стефанида Иванова дети их: диакон села Перьев Андрей Сергеев Перов, мещанин города Касимова Рязанской губернии, Федор Сергеев Перов и священник города Сапожка Симеон Сергеев Перов. Диакона села Перьев Андрея Сергеева Перова дочь Александра Андреевна Носилова - моя бабушка".

Так я узнала о братьях и родителях деда своего прадеда. Константин Дмитриевич Носилов в родословной написал все правильно. Я сверила его данные с документами Государственного архива Рязанской области.

Прадед Носилова, диакон Андрей Перов, был еще и учителем священноцерковнослужителей и их детей сел Перья, Бетино, Шостье, Мышцы, Увяз, Починки, Лубонос, Илебти, Мелехово, Салаур, Дубровка. Сохранилась ведомость за 1806 год, собственноручно написанная диаконом Андреем, о том, кто из его учеников, когда и чему начал учиться, что из какого предмета изучил, чему ныне обучается и с каким успехом, какого кто состояния и поведения.

Родился Константин Дмитриевич в семье священника на Урале, но фамилию носил рязанскую. Его прадед Василий Иосифов с 1801 по 1803 год служил священником Успенской церкви села Носилово Пронской округи. Фамилия пошла от названия села.

В клировой ведомости за 1826 год о Богородицерождественской церкви села Перья Касимовской округи показано, что дьяконом этой церкви служит Иван Васильевич Носилов. На его иждивении находятся 5 человек: жена Александра Андреевна с дочкой Надеждой, мать - Анна Афонасьевна, вдова священника села Носилова Пронской округи Василия Иосифовича, тесть заштатный диакон Андрей Сергеевич Перов и бабушка жены Стефанида Ивановна, вдова бывшего священника этого села Сергия Федорова. Понятно, что не от хорошей жизни уехали на Урал бабушка и дедушка К.Д. Носилова.

Произведения Константина Дмитриевича автобиографичны. В его рассказе о женитьбе дяди "Как я женился" есть сведения о судьбе семьи на Урале. К.Д. Носилов писал от лица дяди: "Я только что, помню, перешел в богословский первый класс семинарии, как лишился своего родителя, который священствовал в селе Зырянке. Хорошее было село, зажиточное, но у родителя была громадная семья, и доходов его только что хватало для нашего воспитания. Шутка сказать, нас было четверо у него сыновей и четыре дочери, которых хотя не учили тогда грамоте, но надо было тоже приготовить им хорошее приданое, чтобы выдать в замужество, как требовал обычай".

Помог семье архиепископ Аркадий. Он оставил за дядей К.Д. Носилова зырянский приход, как за будущим его священником, чтобы он, получая содержание, мог продолжать учение и в то же время помочь семье встать на ноги и поддержать после смерти отца хозяйство. Есть в этом рассказе и свидетельство о переезде семьи от лица бабушки, Александры Андреевны: "мы приезжие с отцом из другой, далекой губернии люди".

Старший брат Константина Дмитриевича Носилова Геннадий Дмитриевич Носилов в Рязанской губернии работал земским ветеринаром. В 1885 году он окончил Казанский ветеринарный институт.

Позже я поняла, что родством с таким человеком, как Константин Дмитриевич Носилов, действительно, можно гордиться. В феврале этого года исполнилось 85 лет со дня его смерти, а в октябре - 150 лет со дня рождения. В России конца XIX - начала XX века он был широко известен как ученый, исследователь Севера, один из первых зимовщиков и строителей храма на Новой Земле, как писатель-путешественник, как фотограф. Много материалов о Константине Дмитриевиче помещено сейчас на различных сайтах в интернете. Но было время, когда о нем помнили только его земляки с Урала.

К.Д. Носилов бывал во Франции, Австрии, Швеции, Норвегии, Китае, Монголии, Туркестане, Алтае. Поклоняясь святым местам, он путешествовал по Египту, Палестине и Средиземноморью, а также встречался со своим земляком о. Антонином (в миру А.И. Капустиным), возглавлявшим русскую православную миссию в Иерусалиме. И каждое путешествие давало Константину Дмитриевичу материал для написания очерка или рассказа, которые он иллюстрировал собственными фотографиями.

Книги К.Д. Носилова выдерживали до 9-ти переизданий. Много книг Константин Дмитриевич написал специально для детей. Его книги издавались и после 1917 года и все-таки в настоящее время стали библиографической редкостью. Не выходило книг и о самом Константине Дмитриевиче.

Только в 1989 году в Свердловске в серии "Наши земляки" увидела свет книга А. Омельчука "К.Д. Носилов". Звездный час полярной биографии Константина Дмитриевича - три зимовки на архипелаге Новая Земля в 1887-1890 годах. Это первая добровольная научно-исследовательская зимовка на грозном полярном архипелаге: ни русская наука, ни любая иная такого полярного добровольчества в ту пору не знали. Носилов стоит у истоков арктической традиции долговременных зимовок. Он показал образец, того, что может один, а тем более группа исследователей, если не налетом, а стационарно устроиться в "сердце" полярной стихии. Не с его ли новоземельской зимовки в русском сознании закрепилась мысль, что высокоширотные полярные области нужно брать терпением, долговременной осадой?

Он родоначальник еще одной гуманистической идеи: подлинно человеческого отношения к северному "дикарю-инородцу. Все его творчество озарено этой благотворной, животворящей мыслью: бесценен опыт тех, кто тысячелетиями осваивал сурово-недоступные широты.

Он рассказывал о трагическом опыте этого выживания-освоения, он сумел показать душу северного человека - ненца, манси, ханта. Одним из первых, если не самым первым, он обратился к их духовной жизни. Носилов ввел культуру этих народов в систему мировых ценностей.

А. Омельчук, сравнивая К.Д. Носилова с В. Русановым, Г. Седовым, Г. Брусиловым считает, что его заслуги не меньше, но "экспедиционной практике Носилова недостает опасной сенсации, смертельного приключения, наделавшего всемирного шума. Арктического мученика из него не получилось, его экспедиции казались слишком "благополучными" - он, возможно, излишне основательно был подготовлен к полярным переплетам, действовал рискованно, но разумно, не заходя дозволенного природой. Арктика, даруя жизнь своим отважным исследователям, взамен часто отнимает славу".

Сам же Константин Дмитриевич писал: "В нашем веке очень трудно добиться популярности. Чтобы быть известным, недостаточно, как говорят, и "пяти пядей во лбу", нужно еще сделать что-нибудь отменно хорошее или какую-нибудь колоссальнейшую глупость, да и то известность такого человека едва ли распространится далее того общества, в котором он живет, и редко-редко займет внимание массы".

См. также Рождество в Иерусалиме. Константин Дмитриевич Носилов (1858-1923)

 

Перов Симеон Сергеевич - священник Успенского собора г. Сапожка

ОТЕЦ СИМЕОН ПЕРОВ

Читая духовный журнал «Странник» вот уже болee полутора лет, я наблюдал, не появится ли в повествовательном его отделе жизнь отца Симеона? Ведь этот священник за свое благочестие был всеми уважаем, думал я: так не найдется ли между его почитателями такого человека, который принял бы на себя труд составить его биографию для назидания другим? - Ждал я, но не дождался; говорил, предлагал кое-кому это дело; все хвалили мою мысль: но никто до сих пор не описал его жизни. Наконец, потеряв терпение, я решился писать сам как могу, в надежде, что недостатки моего изложения для редакции «Странника» исправить будет не трудно; а между тем слабая моя попытка, может быть, вызовет кого-нибудь к изложению жизни отца Симеона более полному и занимательному.

Отец Симеон сперва был священником и благочинным Сапожковского уезда в селе Бычках; потом переведен в город Сапожок к собору и сделан членом сапожковского духовного правления. Но откуда он, чей сын и проч., - я не имею случая знать, хотя живы еще его жена и дети.

Главные добродетели, которыми о. Симеон приобрел всеобщее уважение, были — милocepдиe, нестяжательность и смирение. Будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд (Луки б, 36). Блаженны милостивые; ибо они помилованы будут (Me. 5, 7). Когда делаешь пир; зови нищих, увечных, хромых, слепых; и блажен будешь, что они не могут воздать тебе (Луки 14, 13. 14). Кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом (Марка 10, 44). Пасите Божие стадо, надзирая за оным не принужденно, но охотно и богоугодно: не для гнусной корысти, но из усердия, будьте примером для, стада (1 Петра 5, 2. 3). Эти евангелъские добродетели о. Симеон исполнял, и как человек и как священник.

Священствуя в Бычках, он в тоже время был благочинным над церковию села Высокого, где я в настоящее время диаконствую. Вот что рассказывают о нем очевидцы. Пpиедет, бывало, по обязанности благочинного, и найдет неисправности и в книгах и в жизни священно-церковнослужителей. Что же? не станет делать выговоров по данной ему власти, но начнет кланяться виновным и в пояс, и в ноги, умоляя их исправить погрешности, или самим исправиться. В такие отношения становился он не только к священнику, но и к дьячку и пономарю. И этот способ, говорят, действовал на его подчиненных очень сильно: случалось, что после таких поклонов и просьб - виновных выступали слезы, и рождалась твердая решимость исправить свое поведение.

Когда о. Симеон служил уже в г. Сапожке, я обучался в сапожковском духовном училище, и квартировал в доме довольно состоятельной, а главное — очень набожной мещанки; и отцу Симеону приходилось идти в собор всегда мимо моей квартиры. Вот и бывало, что хозяйка, увидев его, перекрестится и скажет: «Господь какую жизнь-то дал отцу Симеону! Ныне продал корову, и деньги отдал мужику в займы - заплатить подать». В другое время, тоже с крестным знамением вымолвит: «Господь какую жизнь-то дал отцу Симеону: ныне оделял он бедных и давал по рублю и более для закупки хлеба». Это было в голодный год, около 1838 года.

Однажды она рассказала как жена о. Симеона, приготовившись принять к себе гостей, отлучилась созывать их; а он в это время успел собрать нищих и угостить их всем, что приготовлено было для гостей. Сказывала она также, что однажды в зимнее время о. Симеон поехал по благочинию и возвратился домой в одном худом полукафтанье; а все прочее раздарил бедным; да сверх того на своей лошадке подвез еще и нищих.

По своему милосердию он ничем не дорожил: дохода из церкви никогда не приносил домой; разве когда жена поспешит взять у него что- нибудь, или дома или в церкви при разделе. Деньги в его руках оставались только до первого встретившегося бедняка; а когда такой не встречался, он, бывало, и сам отыщет его.

Кроме такой щедрости, о. Симеон был превосходный священник по своему служению. Служба его в церкви была продолжительна и соединялась с поучениями к народу, особенно в великий пост. У нашей хозяйки был родной брат, первый купец в городе и голова. Ему продолжительное служение и поучения о. Симеона не нравились; поэтому он просил сокращать служение, а особенно оставить поучения, но о. Симеон не согласился. После того наступает престольный праздник, и о. Симеон приходит к голове с иконою, чтобы отслужить молебен. Купец, внутренне недовольный прежним отказом отца Симеона сократить богослужение, дал ему за молебен три копейки сер., с умыслом вызвать о. Симеона на жесткое слово, или, по крайней мере, заставить его просить больше. Но отец Симеон остался очень доволен данным и благодарил первого своего прихожанина — купца, точно так же как прежде благодарил за червонец. Тронулся купец бдагодарностию отца Симеона, и с тех пор охотно стоял при его богослужении, сколько бы длинно ни: было; а особенно любил беседовать с ним у себя дома.

Надобно сказать, что при такой щедродательности отец Симеон жил очень скудно. Домик у него был маленький и полуразвалившийся, двор не обгорожен, корова была одна, да одна лошадка, и то иногда продавалась, то опять приобреталась. За такую щедрость свою он всегда терпел неприятности от своей жены. Семейство у него было большое; три сына, две дочери и свояченица; семейство содержалось хлебопашеством: потому что у священноцерковнослужитедей в г. Сапожке есть своя земля.

Быв градским соборным священником, отец Симеон от своей щедрости не имел даже порядочного платья. Ряска на нем была из серой манки по колена, полукафтанье из той же материи; шляпа когда-то пуховая, вся вытерлась и смялась; сапоги солдатские, тростью служила .простая коротенькая палка. Роста он был высокого, лицо сухощавое, борода малая, голос тонкий и несколько визгливый. Зная его щедродательность, граждане нисколько не осуждали его за такую скудость, а напротив уважали и любили тем более. Без сомнения не одна наша хозяйка, видя его,- крестилась и говорила: «Господь какую жизнь дал отцу Симеону», но и многие. Это всего лучше объяснит следующий случай.

Однажды наша хозяйка от своего брата, упомянутого купца, возвратилась поздно вечером и говорит; «слава Богу, слава Богу! отца Симеона одели.»—Как одели? Расскажи, расскажи нам тетушка, пристали мы к ней. И она нам рассказала следующее: «брат мой созвал в думу», говорит, всех купцов и сказал им. Вы знаете, что священник наш, отец Симеон,- по своей щедродательности, живет бедно, особенно одет неприлично градскому соборному священнику. Постараемся же помочь ему; пожертвуйте, сколько, у кого есть усердия. Тотчас собрали более 500 рублей асс. На эти деньги купили сукна, шляпу, трость и сапоги; призвали портного, и велели ему сшить для священника рясу и полукафтанье; потом пригласили и его самого. Сперва все, думали, что о. Симеон не примет такого подарка, но он напротив был очень благодарен и при этом показывал веселое расположение духа. Остальные за тем деньги купечество отдать ему однакож поостереглось; потому что они перешли бы, конечно, в руки бедных. Оставшееся отдано было жене его».

После такого рассказа все стали ждать, когда пойдет отец Симеон во всем новом наряде. Наконец дождались, смотрели с любопытством в окна, а некоторые из нас вышли даже за ворота и почти в слух поздравляли отца Симеона с обновкой. Между тем хозяйка, смотря на него, радовалась и крестилась: «слава Богу, слава Богу! все это как хорошо к нему идет.»

Конечно, жизнь отца Симеона есть особенный дар Божий и, может быть, плод его размышлений и теплых молитв: однако своею жизнию он ясно доказал, что священнику, и обремененному семейством, можно быть благотворителем бедных даже со стороны материальной.

За то отец Симеон видел явные знаки милости Божией к своему семейству и к себе самому! По соображению, он умер, кажется, в 1839 году весною, в летах еще не старых. В эту весну посетил город Сапожок преосвященный Гавриил. Узнав, что отец Симеон на смертном одре,—владыка, по окончании литургии, приехал посетить его и утешить его семейство. Вслед за преосвященным посетили отца Симеона все духовенство, градские чиновники, множество народа,—и ветхий его домик в это время был много, много лучше других видных домов священнических. Не могу утверждать, знал ли преосвященный о бескорыстной жизни отца Симеона; по крайней мере то верно, что он был учеником преосвященного в среднем отделении семинарии.

Надежда отца Симеона на промысл Божий не обманула его: не смотря на бедность свою, семейство его устроилось. У него было три сына и две дочери. Старший окончил курс в семинарии и поступил на его место; средний, уволившись по нездоровью из низшего отделения семинарии, определился в приказные, но вскоре помер; третий сын окончил курс, и теперь священником Ряжского уезда в селе Лесунове. Обе дочери вышли замуж; замужество их было не блестящее, зато, вероятно, счастливое.

Вскоре по отъезде преосвященного, о. Симеон скончался. Похороны были без пышности, но украшались необыкновенным усердием прихожан: прах о. Симеона сопровождаем был до могилы всем городом.

Диакон Аристарх Кораблев. Село Высокое. 1861 года, сентября 18 дня.

По материалам Шустовой Татьяны. "Наша Родословная" с сайта "История, культура и традиции Рязанского края"

 

Пищулин Евгений Иванович - священник с. Морозовые Борки Сап. у., репрессирован, расстрелян в 1937 г. Дедушка известного рязанского фотографа, Евгения Николаевича Каширина

Рязанский священник, подпоручик Евгений Иванович Пищулин с матерью Анной Михайловной по окончании Киевской школы прапорщиков с 1916 г. защищал Россию на Юго-Западном фронте Первой мировой войны

Рязанский священник, подпоручик Евгений Иванович Пищулин с матерью Анной Михайловной по окончании Киевской школы прапорщиков с 1916 г. защищал Россию на Юго-Западном фронте Первой мировой войны

 
Священник Иоанн Солидов с дочерью гимназисткой-Клавдией (прадед и бабушка Жени Каширина) и кузеном её Сергеем Асписовым. 1910-е годы.

Священник Иоанн Солидов с дочерью гимназисткой-Клавдией (прадед и бабушка Жени Каширина) и кузеном её Сергеем Асписовым. 1910-е годы.

 

Воспитанник Рязанской Духовной Семинарии Евгений Пищулин (справа) с братом Михаилом и отцом священником Иоанном Пишулиным. 1900-годы.

Воспитанник Рязанской Духовной Семинарии Евгений Пищулин (справа) с братом Михаилом и отцом священником Иоанном Пишулиным. 1900-годы.

 

Рязанский священник Евгений Пищулин студент II курса Киевской духовной Академии. 1915 г.

Рязанский священник Евгений Пищулин студент II курса Киевской духовной Академии. 1915 г.

 
Прапорщик Евгений Пищулин (средний ряд, второй слева) среди личного состава роты, 1916 г

Прапорщик Евгений Пищулин (средний ряд, второй слева) среди личного состава роты, 1916 г.

 

Рязанские священники в ссылке в г. Пинега. Крайний слева во втором ряду стоит Е.И. Пищулин, 1932 г.

 
Участник Первой мировой войны подпоручик, рязанский священник Евгений Иванович Пищулин перед расстрелом. Снимок органов НКВД. 1937 г.

Участник Первой мировой войны подпоручик, рязанский священник Евгений Иванович Пищулин перед расстрелом. Снимок органов НКВД. 1937 г.

 

О семье Кашириных

Семья Кашириных - очень разветвленная, кого там только не было. Один из Кашириных был священником в церкви Троицкого монастыря. Алексей Каширин, прадед Евгения, ушел в Ольгов монастырь, принял постриг и там закончил свою жизнь. А дед Егор Алексеевич женился на Ольге Бурминой, родом из дворян. И все они - представители духовенства и дворян - впоследствии подверглись репрессиям и унижениям.

Со стороны и папы, и мамы оба моих деда были священниками, - вспоминал Евгений Николаевич. - Мой прадед Иоанн Андреевич Солидов был настоятелем церкви Покрова Пресвятой Богородицы села Морозовы Борки Рязанской епархии. Мой дедушка, его зять, Евгений Иванович Пищулин, принял его приход.

Обвинение священнику Евгению

Исповедь дочери священника

Пыльная тетрадь в красной обложке, найденная на чердаке ветхого дома под снос, - исписана была корявым неразборчивым почерком; хранила стойкий запах плесени, мышиного помёта, дыма лампадки и прикосновения старческих рук; хранила главное, - сокровенные мысли женщины родившейся в 1898 году при царствовании последнего русского царя Николая II. Мысли о счастии тех молодых лет и о том, что пережила после 1917 года.

Должно быть, некому уже было поведать о прожитых годах, отпущенных Богом; не с кем было плакать и не с кем вспоминать, как только доверить свою исповедь тетрадным листам. По-видимому, она надеялась оставить хоть какую-то память о любимом человеке, о себе, о жестоком времени становления советской власти, отпущенном и им судьбой. Одинокая полуслепая старость пролистала страницы жизни и запечатлела их дрожащей старческой рукой.

К её исповеди присовокуплены были старинные фотографии и пожелтевшие от времени документы - письма, справки, акты и протоколы более поздних лет - документально дополнившие историю жизни дочери рязанского священника, Иоанна Солидова, и любви её к молодому рязанскому священником Евгению Ивановичу Пищулину, оборванной пулей органов НКВД в сентябре 1937 года.

 

1. Невеста из Морозовых Борков

Я, Клавдия Ивановна Солидова-Пищулина, родилась 8 декабря 1898 в селе Морозовы Борки, что издавна устроено на берегу реки Пара, в 17 верстах от уездного городка Сапожок и в сотне верст от губернского города Рязани. Моя мама умерла, когда я была ещё девочкой, в 1912 году. Отец Иван Андреевич Солидов, сколько его помню, был всеми уважаемый священник местной Покровской церкви.

Окружённая родительской заботой, я окончила сельскую начальную школу в Морозовых Борках, затем весной 1917 года женскую гимназию в городе Сапожок, с правом преподавания домашней учительницы. В гимназии, кроме прочего, хорошо освоила немецкий и французский языки, научилась музицировать на пианино. Папе очень хотелось, чтобы я получила и высшее образование в Москве или Петербурге.

Сам он, как человек образованный и душой болевший за судьбы местных прихожан, много способствовал открытию школ в окрестных сёлах, деревнях и посильной им помощи. Был законоучителем в местных церковно-приходской и земской школах Морозовых Борков, избран во многие советы, комитеты, попечительства и, даже, гласным выборщиком от сословного духовенства в городскую думу г.Рязани.

У папы была большая библиотека, которую он постоянно пополнял периодическими столичными изданиями. Наш просторный деревянный дом возле церкви, построенный моим отцом, всегда был открыт для многочисленных папиных друзей и знакомых, уделявших и мне внимание. В такой добропорядочной семье я росла и воспитывалась при царской власти до 1917 года.

В связи с начавшейся в июле 1914 года русско-германской войной, в жизни жителей Морозовых Борков и деревень поблизости мало что изменилось. Лишь, после марта 1917 года, когда пришло в село известие об отречении Государя Николая II начались заметные перемены: безнаказанные погромы окрестных помещиков, грабежи их имущества и прочие беззакония.

В июне 1917 года молодые мужики, возглавляемые местным большевиком-партийцем и пьяницей Кудряшовым, разгромили и разграбили Зелёный хутор графа Шувалова, усадебный дом его был сожжён. Такая же участь вскоре постигла дома и имения наших соседей помещиков: Мартынова, Лобанова, Гобято, Шульгина, Баканова, Горбачёва, князя Щетинина и князя Голицына. Как-то ночью подожгли и наш дом, его удалось отстоять, но во время пожара набежавшими расхищены были мебель, много вещей, книги папиной библиотеки.

Погромщики думали завладеть помещичьей землёю в добавок к своим имевшимся наделам, но новые власти им объявили, что вся пахотная земля и лес и луга - теперь собственность государства, а у крестьян остаётся только земля огородная, и по-прежнему разные налоги.

О высшем образовании в последующие тревожные годы пришлось забыть. В начале 1918 года, все накопления папы "на старость" в Сапожковском уездном банке попали под "Декрет о национализации банков", изданный новым правителем России Лениным и были аннулированы. В селе открыли "Ликбез", стала я заниматься с неграмотными и преподавать в местной мужской школе. В такой обстановке пришёл 1922 год, когда мне сравнялось 24 года.

Жена моего старшего брата, из простых крестьян, наблюдая мои независимые отношения с мужчинами, заметила мне: "Ты очень горда и никогда не выйдешь замуж. Некоторые ребята хотели с тобой познакомиться, а ты не умеешь себя держать с мужчинами, чтобы им понравиться". Меня это задело втайне души, хотелось бы приискать себе ровню, но я ответила ей уклончиво: "Счастье придёт и на печке найдёт!". Будто и не думаю об этом.

У меня в городе Касимове был кузен Серёжа Денисов, сын папиной сестры. Мы с ним дружили. Я написала письмо Серёже, а в нём описала теперешнюю свою жизнь. Через некоторое время приходит мой брат с почты и подаёт мне письмо от Сергея. Он пишет сочувственное пожелание, сообщает, что у него есть товарищ, ещё по семинарии, Евгений из города Касимова. Человек образованный, учился в Киевской академии, человек трезвый, - вот тебе будет лучший муж и хозяин.

Жена моего брата на это заявила: "Такому жениху нужна богатая невеста с хорошим приданым. Он может найти себе невесту и в своём городе Касимове". Я же ответила кузену так просто, из любопытства - пусть приедет к нам, я сама посмотрю его и оценю.

Прошло немного времени. Я в своей комнате шила платье; вдруг входит незнакомая миловидная женщина. Спрашивает, здесь ли живут отец

Иоанн? "Я Пищулина Анна Михайловна, я приехала с сыном из города Касимова, он стоит с лошадью около дома". Я пригласила их войти в дом, лошадь ввести во двор. Он вошёл, отрекомендовался: "Пищулин Евгений Иванович". Придя в зал, сел на диван. Анна Михайловна, уставшая от неблизкого пути, попросила отдохнуть, зашла в мою комнату и прилегла на кровать.

Папа и Евгений Иванович стали вести свой разговор. Я посмотрела на них. Евгений Иванович разумно отвечал на все вопросы заданные ему. Я пошла в кухню приготовить обед и чай гостям. Во время обеда подала графинчик водочки. Евгений отказался: "Я не пью водку и не курю, Клавдия Ивановна". Анна Михайловна взяла и выпила одну рюмочку водки. Затем подали чай, я стала наливать.

Вечером ходили в школу смотреть спектакль, исполненный детьми. Одна из учительниц позвала нас в свою комнату и стала разговаривать с Евгением Ивановичем. Он ей очень понравился. Вечером, придя на кухню Евгений Иванович говорил, что в хозяйстве нашем дел много накопилось. Двор, баню надо поправить, ригу переделать. Я ему ответила, что замуж не спешу, а человек, который помог бы мне устроить моё хозяйство - нужен.

 

В марте месяце приехали Евгений Иванович с моей тётей, матерью кузена Сергея из Касимова на своей лошади. Евгению Ивановичу пришлось дорогою в полторы сотни вёрст много идти пешком, весенняя дорога стала портиться и лошади тяжело было везти двоих. Он снял свою верхнюю одежду и задремал. Я подумала, что он выпил водки, но тётя Катя передала, что, что они никуда не заезжали, что Евгений Иванович просто сильно утомился от дальней дороги. Побыли они у нас два дня, уговорились о дне свадьбы и уехали.

Тут вышло распоряжение о сокращении штатов в школах и меня, как дочь священника, в первую очередь сократили. Папа был уже больной. Я занялась портняжеством, шила платье учителям, штаны, стегала узорчатые одеяла.

 

Власть в селе занялась разгромом кулачества. В кулаки попали рабочие люди, крестьяне у которых были маслобойки, шерстобитки. На них работали сами хозяева без наёмного труда. Отобрали у них дома, а самих с семьями выслали из села в Архангельскую губернию. Вечером на лошадях под конвоем их повезли на ближайшую железнодорожную станцию Ухолово.

Населению объявили записываться в колхоз. У записавшихся отбирали лошадь с упряжью и ригу с кормом. Кто не записывался - накладывали "твёрдое задание". Наш работник Иван Евдокимович только-что купил себе лошадь, ушёл от нас стал жить самостоятельно; ему предложили записаться в колхоз. Он отказался. Ему дали "твёрдое задание": вывезти из своего хозяйства 60 пудов ржи, овса, мяса. Откуда было взять? Пришлось записаться в колхоз, и лошадь увели и ригу сломали.

У зажиточного крестьянина Баранова взяли дом под школу, его самого сослали; брату его пришлось перейти на жительство в свою баню. Здание бывшего Волостного правления, где располагался Сельсовет, разобрали и перевезли в уездный город Сапожок. Сельсовет поместился теперь в доме Андрея Янкина, его самого тоже сослали. У нашего соседа Сергея Фёдоровича, он недавно построил себе дом, сломали этот дом и сделали из него Правление колхоза на бывшей усадьбе помещика Гобято.

Из ликвидированного новыми властями Нижне-Бовыкинского монастыря к нам приехала давняя знакомая монашка Маргарита Константиновна. Мы занимались с ней уборкой дома. После уборки сели на диван, она и говорит лукаво: "Всё убрали, хоть жених приходи!". Вдруг, отворяется дверь, входит мой дядя Миша и сообщает: "Клавдия, твой Евгений Иванович приехал!". Маргарита Константиновна собралась уходить. Я её удержала, говорю ей: "Сама напророчила, так оставайся смотреть моего жениха".

 

Клава Солидова (бабушка Жени Каширина) "на выданье". 1922 г.

Пошла, в сенях сидит сиротливо Евгений Иванович с сумочкой. Я позвала его в дом. Они стали с Маргаритой Константиновной беседовать, а я пошла на кухню готовить чай и обед. Пришёл папа из церкви. Маргарита Константиновна уезжала в город Зарайск, к своей приёмной дочке и я пошла её проводить. Дорогой она сказала, что ей очень понравился Евгений Иванович, а человек она была с высшим образованием и хорошо понимала личности людей.

Проводив её, я возвращалась домой. Вдоль улицы идёт мой Евгений Иванович, на руке у него висит моё летнее пальто. Подошёл ко мне и заботливо одел меня. Возвратившись домой, пошли в наш сад. Он стал извиняться, сказал что дошли слухи, будто я раздумала за него выходить замуж. Если это так, то на завтрашний день он уйдёт в село Шилово, где у него тогда были дела. Мне стало жаль его. Я ответила, что все условия остаются как были; по его посветлевшему лицу мне видно было, как он обрадовался и успокоился.

 

Пришёл к нам бывший работник Иван, говорит мне: "Завтра все идут в лес работать, рубить хворост для топки. Пошли человека за себя". Евгений Иванович отвечает: "Я сам пойду в лес работать". В 6 часов утра, взяв топорик, ушёл со всеми в лес. Прожил у нас с неделю, нарубив нужное количество дров, и ушёл в своё село Перьев, близ города Касимова, где жил у своей тёти Клавдии Михайловны.

А 25 августа 1922 года Евгений Иванович со своей матерью приехал к нам, привёз своё имущество: 2 корзины, сундучок и мешок с запором; икону, фотографии, документы о своём образовании в Рязанской семинарии и Киевской военной школе, где был произведён в чин офицера прапорщика.

В нашей Покровской церкви папа нас и обвенчал. А роспись была ранее в Сельсовете. Свадьба была очень скромная. В это время нигде ничего не продавали. В нашей кооперации ни вина, ни консервов, только чёрный хлеб. Моя знакомая принесла мне четверть водки своего изготовления, а другая дала мне четвертинку хорошего вина. Пришлось самой изготовить сладкого вина пол-литра для себя и для женщин.

 

Мать мужа, Анна Михайловна у нашего дома встретила нас хлебом-солью; мой папа в доме сказал хорошую речь и благословил нас большим нагрудным крестом. Переодевшись, сели за стол, и все поздравили нас. Закусочку кое-что собрали. После завели граммофон и под звуки вальса покружились. И всё веселье наше кончилось.

Я подарила своей свекрови шерстяное платье тёмно-зелёного цвета. Она обещала мне подарить льняной холст своего рукоделия. На третий день она ушла на станцию Шилово, чтобы вернуться в город Касимов. Она жила у младшего сына Михаила в селе Рубецком, Касимовского уезда.

2. Слушали: Дело № 14309. Постановили: Расстрелять...

В сентябре 1923 года муж мой Евгений Иванович рукоположен был епископом Рязанским преосвященным Мелентием в сан диакона нашей Покровской церкви в Морозовых Борках. Стал помогать моему папе по церковным делам. С самого детства жизнь Евгения Ивановича связана была с желанием служить церкви. Рождён он был 23 января 1893 года и крещён в Богородицкои церкви села Перьев, Касимовского уезда, Рязанской губернии. В 1906 году лишился отца. В 1908 году окончил 4-х классное Касимовское Духовное училище. В 1914 году с отличием закончил 6-летнюю Рязанскую Духовную семинарию и, как особо одарённый, направлен был Рязанской епархией для продолжения учёбы в Киевскую Духовную академию. Будучи слушателем 3-го курсе Духовной академии, в связи с идущей русско-германской войной, обучался ещё в 5-й Киевской школе прапорщиков в III-взводе 2-ой роты, окончил её в августе 1916 года. С августа 1916 года по март 1918 года служил в царской, затем временного правительства армиях: в 61-м Запасном полку г.Тамбова, затем в 18-м запасном полку г.Гоисен, Подольской губернии и в Туркестанском полку на Юго-Западном фронте, получил чин подпоручика. В боях был ранен и контужен. В 1920 году находился на обследовании и излечении в 46-м Сводном Эвакуационном госпитале в городе Рязани. Как грамотный русский офицер, в 1918-1923 годах Евгений Иванович привлечён был большевистскими властями РККА в качестве преподавателя во "Всевобуче" младшего командного состава Красной армии.

Наш маленький сын Серёжа, рождённый в 1923 году умер от менингита. В 1926 году у меня родилась дочка Нина. Папе и Евгению Ивановичу всё труднее было заниматься церковными делами из-за враждебного отношения и придирок к ним местных властей.

Как-то пришли к нам в дом из Сельсовета, стали всё осматривать. Пришёл Иван Столяров, он был председателем Сельсовета, увидел на лежанке печи новые Евгения Ивановича валенки - взял и надел их себе на ноги. Единственную зимнюю одежду папы тоже взял. Председатель комитета бедноты Шабур взял в чулане корзину с вещами Евгения и даже его бритву, всё отвезли в Сельсовет. Приехал секретарь Сельсовета, сломал нашу баню в саду и тоже увёз.

 

Часто приезжали к нам всякие "уполномоченные" в помощь Сельсовету. Не считаясь с законами творили всё, что им вздумается. Пришли председатель Хорьков, милиционер Тырин и возчик Проказников, стали брать оставшиеся вещи в доме: шкаф для посуды, стулья. Я соединила две кровати в одну и с дочкой Ниной мы сели на неё. Милиционер Тырин подошёл ко мне, говорит: "Уйди, я возьму перину, подушки и кровать". Я не сошла с кровати, он хотел меня сбросить. Я ухватила его за шиворот и вытолкнула из комнаты. А шкаф, стулья и кресла они взяли из дома. Дом стал совсем пустой.

Милиционер Тырин составил акт на меня "за сопротивление властям поповской дочери и жены попа при изъятии вещей". Подал на суд. Суд присудил мне 6-месяцев принудительных работ. Евгений достал себе Уголовный и Процессуальный кодексы, но местная власть не считала нужным подчиняться им. Евгений подал заявление в губернский город Рязань на пересмотр моего дела, но безрезультатно.

Евгению Ивановичу было предложено высказать на собрании в деревенском клубе, что напрасно веруют в Бога, это обман религии. Никакого Бога нет. Он отказался, и говорит им: "Мне образование дала духовная школа; учила бесплатно, обувала, одевала и кормила меня. Я сам человек верующий".

Его арестовали работники ОГПУ. Он просил открытого суда. В этом ему отказали. Отправили с конвоем в Рязань. Потом тройкой судили его там в чём им вздумалось. Приписали статью 58. Просил назначить исправительные работы поблизости, не дали. Отправили отбывать наказание на лесоповал в город Пинегу, Архангельской губернии на долгие 3 года. Было это в 1930 году.

В 1931 году к нам с папой явился председатель Столяров и уполномоченный сельский исполнитель Бобошкин. Сказали освободить дом "за невыполнение твёрдого задания". Он им нужен под библиотеку. Я была по этому делу в городе Сапожке у прокурора. Он взял постановление суда и обещал его рассмотреть. Видел беззаконие, но хода делу не дал. Открыто законно поступить было не время, самому можно пострадать. Я написала письмо Евгению в город Пинегу обо всём. Он ответил из мест заключения, не горюй мол, будем живы всё снова наживём. Но плохо вам будет, если дом отберут. Ну куда вы перейдёте из дома?

Пришли к нам по этому поводу из нашего церковного совета председатель Фёдор Тимаков и Староста Максим Прошин. Посоветовали нам перейти в церковную сторожку. Тимаков говорит: "Дам лошадь и перевезу вас пока, а там видно будет". Папа снял со стены икону Спасителя и Покрова Богородицы. Пришёл Аким Одиноков, подали лошадь и мы стали перебираться из нашего родного дома в сторожку. Сельсовет отдал наш дом и всю усадьбу с надворными постройками красному активисту Сергею Кузнецову.

Я с маленькой дочерью Ниной поместилась в чулане сторожки. Папе у печки поставили кровать и протянули занавес от печки до передней входной стены. Фрося, прислуга наша, на своём сундуке и двух табуретках постелила постель. В стене церковной сторожки было окно, и в чулане по окну: с видом на кладбищенские кресты и другое на пустынную площадь перед церковью.

Сторож стал караулить только по ночам. Днём обязанности сторожа выполняли мы с Фросей. Уборку церкви, помощь крестьянам, свадьбам всё делали мы. В своём сумрачном чулане я шила людям вещи. Фрося залезала на колокольню и благовестила в большой колокол. Топили сторожку своими дровами.

Вернулся Евгений из ссылки в 1933 году, заметно постаревшим. Поехал, не откладывая, в город Москву хлопотать о возвращении нам нашего дома. Предъявил там разные документы, и что все налоги уплачены, ему дали на руки приказ возвратить дом. Сельсовет дом не отдал. Велели жившему в доме Кузнецову дом разобрать и перевезти на другое место. Дом был сломан. Сад весь вырубили и землю распахали. Местные власти на нас катали в Москву и Рязань всякую глупость. Представили нас вредными обществу людьми.

Директор местной школы Иван Стельмах пригласил меня преподавать немецкий язык. Я сначала отказалась. Евгений тоже был против. Но мне хотелось работать. Я любила школу, и я заняла эту должность, но ненадолго. В 1936 году меня вновь сократили под предлогом, что я плохо знаю немецкий язык не найдя другой причины, хотя успеваемость у меня в классах была 96%. Какая несправедливость!

Мне посоветовали уйти на квартиру из церковной сторожки и сделать официальный развод со священником мужем, во избежание дальнейших неприятностей. Я сказала Евгению, он и слушать не хотел об этом. Ведь жили мы в церковной сторожке по необходимости. Дом не отдали. Директор школы меня жалел и мне говорит: "Поезжайте в Москву к Крупской, расскажите ей всю правду!". Дал мне хорошую характеристику, но председатель Сельсовета Марфа Сычёва приложить печать к моей справке отказалась.

Приехала я в Москву во второй раз в жизни, первый раз была в 1912 году, на операции глаза. Пришла в комиссариат. Меня встретила инспектор Крупской, посмотрела мои документы, доложила Крупской. Она меня не приняла. Инспектор сказала, что приёма мне не будет. Пришлось ни с чем вернуться на станцию Шилово, потом автобусом до города Сапожка, оттуда добралась до своих Морозовых Борков.

Через несколько дней окончательно слёг мой папа. У него было больное сердце. Ноги опухли. Он не мог ходить, лежал на постели в церковной сторожке. Нужно было поправить его постель. Мы с Фросей тихонько подняли его, посадили на стул. Он склонился ко мне и ... перестал дышать. Посмотрела, пульса нет, он помер.

Пришёл Евгений, призвали церковного сторожа Ивана Родикова и стали его убирать. Через 3 дня пришли соседние священники, диакон, пригласили хор. Обнесли гроб вокруг церковного храма до могилы. Рядом с мамой похоронили. Потом был погребальный обед, народу собралось очень много. Папа 50 лет прослужил в Покровской церкви.

 

В следующем 1937 году к нам домой явились милиционеры Авдонин и Баранов, прибыли с машиной. У нас от папиной библиотеки оставались книги: "Вера и разум", "Вера и церковь" и другие; журналы: "Природа и люди", "Паломник". Катехизис для старообрядцев. Папа мой был миссионером. Старообрядцы приходили к нему, просили объяснить некоторые вопросы их веры. Явившиеся милиционеры взяли все книги, увезли в село Можары, свалили в конюшню. И все ценные книги были потоптаны лошадьми.

Наш сельский большевик-партиец и пьяница Кудряшов в очередной раз напился водки, взял топор пришёл в нашу церковь и изрубил ярусный иконостас и все иконы. Всё отправил на завод Тырина. Иконостас тот был построен художником села Ижевского Иваном Люхиным с мастерами. Фон иконостаса был покрыт серебряной краской; каждая икона была по сторонам окружена колонками резной работы, покрытыми листовым золотом. Иконы были расположены по рядам. Над первым ярусом, как кайма были иконы всех святых праздников. Они вынимались во время службы праздникам.

По стенам церкви были изображены святые в рост: Василий Рязанский, Иван Богослов и другие. Пол был бетонный, как паркет, печи кафельные. Топили всю зиму. Народ большого села Морозовы Борки и всей округи был недоволен разгромом и закрытием церкви, построенной ещё графом Дмитрием Зубовым и дворянином Павлом Строговым. Стали собирать подписи, чтобы открыть церковь заново. Послали в Москву прошение заведующему по Церковным делам. Но никто ничего не дал ответа.

Несколько дней спустя, по своим делам Евгений Иванович ушёл в деревню Глиняные Ямы. Ночью к нам явились два агента НКВД из села Можары: Баннов и Авдонин. И начали делать обыск без всякого предупреждения.

Забрали моё наградное из гимназии Евангелие книгу, второе Евангелие с металлическими крышками, лампаду, церковное кадило, домашний стол и другие наши вещи.

Евгений возвратился и спрашивает их, в чём дело? А Баннов отвечает насмешливо: "А почему вы допустили обыск без санкции прокурора?". Я ответила, что этого я не знала. Евгения Ивановича снова арестовали. Было уже 3 часа утра. Подали машину, посадили Евгения и увезли. Прошёл день, другой в безвестности. Я сама пошла в село Можары, в 15 верстах от нашего села. К Евгению меня не допустили, передачу: хлеб, помидоры взяли. Я обратилась к прокурору, почему взят муж? Ничего мне прокурор не сказал.

Спустя 3 дня, мы с дочерью Ниной снова пошли в село Можары. Дом Некошевых находился против милиции. Милиция помещалась в доме Гра-нитова. Мы остались ночевать в доме Некошевых. Стали ждать, что будет дальше.

На третий день подошла к милицейскому дому Гранитова грузовая машина. Смотрю, выходит из милиции Евгений со своей корзиной и вещевым мешком, конвойные сажают его в кузов машины. Мы с Ниной подбежали. Я встала на колесо, Нину подняла к нему держу. Евгений говорит ей печально: "Прощай дочка, прощай моя канареечка!". Она заплакала, поцеловала его в щёку и он едва сдерживал слёзы. Милиционеры меня стаскивают с машины, а я им, кричу: "Что за безобразие творится в нашем государстве, нет покойной жизни!..". Меня оттащили от машины.

Машина с арестантом тронулась, за ней другая машина, мы к ней. Шофёр сжалился, посадил нас и мы поехали вслед. Так доехали до железнодорожной станции Вёрда. Там в уголке уже сидели человек 30 арестованных мужчин, а также заведующий общим отделом РИКа, помощник прокурора и другие начальствующие лица. Евгений их всех знал. Я дала Нине немного денег, она побежала купила ему газеты, белый хлеб, но передать не смогли.

Дали команду арестованным к посадке в поезд. Евгений успел крикнуть мне: "Я отвечал им, - не виновен! Дадут лет 10 ...", и ещё что-то, чего в общем шуме я разобрать не смогла. Меня к нему близко конвоиры не допустили. Затем я увидела, как

Евгений встал, поднял свой мешок, корзину и впереди всех пошёл к поезду. Таким он мне запомнился до конца жизни. Я не могла подумать тогда, что вижу моего Евгения последний раз.

Мы было двинулись за ними, но тут был палисадник, пока его обошли к перрону, поезд уже тронулся. Мы поплакали и пошли домой. В селе я узнала, что из Морозовых Борков взяли всех, кто имел офицерский чин царской армии - Чуркина Карпа, Голову Прохора, Котунова Василия, Одинокова Акима и других.

Я узнала потом в тюрьме города Рязани, куда ездила передать ему кое-что, - Евгений Иванович осужден по 58-статье, пункт 10 Уголовного кодекса на 10 лет заключения "без права переписки." Мою посылочку ему не взяли. Что можно было поделать? Оставалось продолжать жить как-то, воспитывать дочь и ждать бедного моего Евгения.

В 1947 году Нина окончила Педагогический институт в городе Рязани. От Евгения за прошедшие годы весточки не было, мы с дочерью надеялись, что он вот-вот вернётся из мест заключения. Но Евгений Иванович так и не вернулся и ничего о нем нам не было известно ещё 10 лет.

Лишь 2 июня 1958 года, после настойчивых моих просьб сообщить о судьбе мужа, карательные органы изволили выдать мне "Свидетельство о смерти Е.И.Пищулина, последовавшей 5 февраля 1946 года от миокардита в местах заключения". Документ заверен был печатью Можарского районного ЗАГСа. А я не верю в это.

Коль не суждено мне свидеться с моим Евгением ещё раз на этом свете, молю Бога, чтобы соединил он нас хоть на том...

На этом, записи о судьбе священника Евгения Ивановича Пищулина в тетради обрываются.

От автора. Клавдия Ивановна оставалась верной памяти погибшего своего Евгения Ивановича до конца жизни. Замуж больше не выходила. Доживала век вдвоём с неразлучной Фросей, бывшей служанкой в ее семье, а потом верной подругой в деревне Затишье недалеко от Рязани. Скончалась в 1986 году и похоронена на местном погосте.

Сведения о смерти Е.И.Пищулина "5 февраля 1946 в местах заключения'*, сообщённые ей, оказались жестоко и бессовестно сфабрикованы карательными органами советской власти тех лет. На самом деле, священник Евгений Иванович Пищулин расстрелян, спустя всего 2 месяца после ареста в том же 1937 году. Могила его неизвестна. Несчастная Клавдия Ивановна, в неведении этого, продолжала ждать его и надеяться ещё долгие годы.

На сей счёт имеется следующий документ, полученный из архива Управления по Рязанской области Министерства Безопасности Российской Федерации за № К/75 от 11 февраля 1994 года:

"ПИЩУЛИН Евгений Иванович, 1893 года рождения, уроженец г.Касимова, Рязанской области, житель д.М.Борки Можарского района, Рязанской области, священник, был арестован органами НКВД 17 июля 1937 года по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ст. 58, п. 10 УК РСФСР, а именно в том, что "вел среди населения активную контрреволюционную деятельность, высказывал повстанческие настроения".

Постановлением тройки при УНКВД СССР по Московскому Округу от 26 сентября 1937 года, Пищулин Е.И. по ст.58, п.10 УК РСФСР приговорён к расстрелу.

Приговор приведён в исполнение 27сентября 1937года.

Постановлением Президиума Рязанского областного суда от 9 мая 1958 года Пищулин Е.И. реабилитирован.

Архивное уголовное дело на Пищулина Е.И. находится на хранении в Управлении ФСК РФ по Рязанской области".

Такую, последнюю точку поставила судьба в памятную тетрадь дочери священника Клавдии Ивановны Солидовой-Пищулиной уже после её кончины.

Даже Господь Бог оказался бессилен защитить от красного террора тысячи таких же безвинно осуждённых священников, как рязанец Евгений Иванович Пищулин.

Господь оставлял ей надежду, чтобы узнала о гибели любимого человека она не тогда в 1937 году, а спустя многие годы. Надежда её и умерла последней.

Молитесь там на небесах за помнящих о Вас, отец Евгений и праведная Клавдия.

г.Рязань. Январь-май 2003 г.

Рязанец. С сайта "История, культура и традиции Рязанского края"

 

Полянский Стахий Сергеевич - соборный протоиерей г. Скопина

На фотографии, сделанной в начале XX в., запечатлена семья протоиерея соборной церкви г. Скопина Полянского Стахия Сергеевича (1847 - после 1907) с супругой Елизаветой Лукиничной (ок.1860 - после 1912) и почти всеми его детьми. Некоторые из последних - со своими вторыми половинами.

Всего у Полянских было четыре сына и четыре дочери. Самая младшая Валентина (сидит между родителями) умерла в 18 лет; трое из четверых сыновей (а они все были офицерами) - Александр, Евгений и Николай - погибли на фронтах 1-й мировой войны.

Остальные (Владимир, Зинаида, Клавдия и Ольга) - выжили и по-разному прошли через бурные события первой половины прошлого века. Живы и многие потомки Стахия Сергеевича (они могут носить фамилии Полянских, Вельминых, Россовых, а теперь, спутся сотню лет - и многие другие). Но не у всех из них, вероятно, имеются семейные фотографии своих предков, которые сумела сохранить Зинаида Стахиевна (1893 - 1982), на фото крайняя справа. Всю свою жизнь она проработала учительницей биологии в г.Скопине. А проживала она почти до последних лет своей жизни в родительском доме по ул. 1-й Новой (б. Садовой), 8, недалеко от того места, где до середины 1930-х гг. еще стоял Собор Скопина.

Если кто-то помнит и что-то знает еще о людях, изображенных на снимке - пишите.

В.А., один из многих ныне живущих потомков Ст.С.Полянского с сайта "История, культура и традиции Рязанского края"

Семья протоиерея соборной церкви г. Скопина Полянского Стахия Сергеевича

Полянский Стахий Сергеевич - соборный протоиерей г. Скопина

 

Преображенский Стефан Михайлович, священник с. Смолевка Ряж. у. и его семья
 

15 августа 1848 года (по старому стилю) в праздник Успения Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии в семье священника Христорождественской церкви села Смолеевка Стефана Михайловича и его супруги Ирины Алексеевны Преображенских родились близнецы-братья Петр и Павел. Петру суждено было в молодом возрасте уйти во Свято-Иоанно-Богословский мужской монастырь и впоследствии стать его настоятелем с именем архимандрита Тихона. Павел же прослужил больше 40 лет священником во Спасо-Влахернском женском монастыре. В семье у него было 12 детей. Внуки отца Павла Юрий и Владимир имеют самое непосредственное отношение к развитию горнолыжного спорта в нашей стране.

 

В семье Петр и Павел были не единственными близнецами. Так же, как и они, родились в один день Николай и Дарья, только Николай прожил совсем немного. Старшего их брата звали Александром. Кроме самой младшей Дарьи, было еще три сестры: Евгения, Марья и Елизавета.

В семье все были грамотными. Дочерей грамоте обучали дома, а сыновья после окончания Сапожковского духовного училища продолжили образование в Рязанской духовной семинарии. Эту же семинарию закончил и их отец.

Из семи детей свои семьи создали только Александр, Павел и Евгения. Избранником дочери стал священник села Мышцы Касимовского уезда Дмитрий Яковлевич Успенский. Позже семья Евгении переехала в село Сербино Ряжского уезда поближе к родительскому дому.

Преображенский Александр Стефанович. Рязанские епархиальные ведомости о нем сообщают следующее. Учитель Гиблицкого образцового 2-классного училища, окончивший курс наук в Рязанской Духовной семинарии, воспитанник. Определен на вакансию священника со званием помощника настоятеля в село Жолчино Рязанского уезда (1876/77, №3). Перемещен на священническую вакансию в село Гиблицы Касимовского уезда (1879, №2). Перемещен в село Шеянки того же уезда (1889, №12). Эконом и священник Касимовского духовного училища (с 1898 г.). Имеет набедренник и скуфью (ЕВ, 1902, №3, с. 29).

О том, что близнецы-братья общались, говорит тот факт, что Павел Преображенский присутствовал на литургии в Николо-Радовицком мужском монастыре, когда его брата игумена Тихона 16 июня 1913 года Его Преосвященство Преосвященнейший Димитрий возводил в сан архимандрита. Архимандрит Тихон был переведен настоятелем во Свято-Иоанно-Богословский монастырь в 1914 году после ухода на покой архимандрита Виталия.

Записи в клировых ведомостях церкви села Смолеевка за поздние годы поведали о том, что Павел Стефанович Преображенский после окончания Рязанской духовной семинарии три года работал учителем в образцовом училище села Надеждино Дмитровского уезда Московской губернии, а в 1876 году поступил во священники в Спасо-Влахернский женский монастырь. В 1877 году монахиней этого же монастыря с именем Маргарита стала его сестра Марья.

Татьяна Владимировна Шустова. По материалам статьи "Из истории Христорождественского храма села Смолеевка Ряжского уезда и Свято-Иоанно-Богословского мужского монастыря Рязанской губернии, Спасо-Влахернского женского монастыря Московской губернии и горнолыжного спорта". С сайта "История, культура и традиции Рязанского края"

Архимандрит Тихон (Петр Стефанович Преображенский) - настоятель монастыря с 1914 по 1925 годы. Фото из книги "Свято-Иоанно-Богословский монастырь. Рязань 2007.

Архимандрит Тихон (Петр Стефанович Преображенский) - настоятель монастыря с 1914 по 1925 годы. Фото из книги "Свято-Иоанно-Богословский монастырь. Рязань 2007.

Семья священника Спасо-Влахернского женского монастыря Павла Стефановича Преображенского. Фото из книги Л.К.Меркулова "Спасо-Влахернский женский монастырь. М. 2007.

Семья священника Спасо-Влахернского женского монастыря Павла Стефановича Преображенского. Фото из книги Л.К.Меркулова "Спасо-Влахернский женский монастырь. М. 2007.

 

Процеров Павел Иванович, первый ректор Рязанского пед. института

Дополнение автора сайта о родословной П.И. Процерова. Родился Павел в семье священника села Дмитриево Касимовского уезда, Иоанна Никитина Процерова. Дед Павла был пономарем в селе Спас-Клепики Рязанского уезда.  Мать Павла, Анна Александрова, урожденная Глебова, дочь предыдущего священника села Дмитриево, Александра Иоаннова Глебова, уроженца села Глебово Городище Зарайского уезда, здесь его предки были священниками с 1694 года. Таким образом, Павел Процеров приходится троюродным братом Евдокии Яковлевой Фортинской (в замужестве Лебедевой), прапрабабушке автора сайта. Родной брат Павла, Александр Иоаннович Процеров был священником в городе Елатьме, родные сестры, Вера и Мария, учительницами в пансионе города Москвы. Двоюродный брат Павла, Николай Афанасьевич Процеров, выпускник МДА, кандидат богословия, был преподавателем Закона Божия и педагогики в РЕУ.

 

Будкина, Ю.Б., Рязанский историк, 2006, № 4, стр. 119-123

Павел Иванович Процеров оставил глубокий и яркий след в истории Рязанского государственного университета начала XX века. Первый ректор педагогического института, первый и единственный председатель общества исследователей Рязанского края - таковы важнейшие вехи его непростой служебной карьеры, в которой блестящие взлеты чередовались с периодами огромных трудностей. Казалось бы, этой заметной исторической фигуре обеспечено внимание исследователей, но это далеко не так. Архивные материалы хранят скудную информацию о его жизни и судьбе, поэтому биография П.И. Процерова до сих пор не написана. Не изучен и вопрос о его роли в общественной жизни института. Исходя из этого, представляется важным систематизировать информацию о его жизненном пути и составить исторический портрет человека, который прочно вошел в историю нашего вуза. Павел Иванович Процеров родился 11 июня 1875 года в семье священника Касимовского уезда. По окончании курса обучения в Касимовском начальном училище Павел Процеров поступил в 1889 году в Рязанскую духовную семинарию, из которой в 1892 году был исключен, по всей видимости, за политическую неблагонадежность. Он самостоятельно подготовился в 6 класс Елатомской гимназии, в которой окончил курс и поступил в Московский университет. Студент Павел Процеров был сторонником демократических убеждений. Он принимал, активное участие в студенческих беспорядках, за что был заключен в тюрьму, а затем выслан на два года из Москвы. По истечении указанного срока он вернулся в Москву и в 1904 году окончил естественно-историческое отделение физико-математического факультета. По завершении учебы П.И. Процеров выехал в Германию, где в течение года работал на немецких заводах в химических лабораториях. Вернувшись в Россию в 1907 году, Павел Процеров, за отсутствием свидетельства о благонадежности, с трудом получил должность преподавателя естественной истории в частной гимназии, а затем в 1-ой Рязанской мужской гимназии. Будучи преподавателем гимназии, организовал в Рязани первую химико-бактериологическую лабораторию, в которой были произведены ценные анализы воды при строительстве городского водопровода. Несколько позже, когда крестьяне села Спас-Клепики Рязанского уезда решили открыть среднее учебное заведение, П.И. Процеров был приглашен крестьянами для его организации. В результате была создана одна из первых в России бесправных крестьянских гимназий совместного обучения, ставшая образцовым учебным заведением. В это же время П.И. Процеров широко развернул внешкольную просветительскую работу и организовал производственные артели местных кустарей. А в 1917 году после Февральской революции он был избран подавляющим большинством голосов родителей и преподавателей председателем совета двух рязанских гимназий. 1918 год стал особо важным в жизни П.И. Процерова: после преобразования Рязанского учительского института в педагогический вуз, он был назначен ректором этого учебного заведения. При всех последующих реформах института он являлся бессменным руководителем всей сложной организационной работы и председателем Совета института до самого отъезда в научную командировку в Москву в октябре 1921 года. Возглавив институт, П.И. Процеров столкнулся с рядом сложнейших проблем, которые необходимо было решать в суровых условиях разгоревшейся гражданской войны. Как руководитель, он сделал многое для учреждения и сохранения материальной базы вуза, привлечения научных сотрудников, уделив особое внимание организации студенческой жизни. Специально для студентов были организованы общежитие и столовая. Студенты имели возможность пользоваться институтской библиотекой, книжный фонд которой в 1920 году насчитывал 13902 тома, а в следующем году-уже 19529. Кроме студентов библиотекой пользовались преподаватели, слушатели подготовительной группы, вспомогательный персонал, учащиеся школы первой и второй ступени при институте, а также преподаватели школ Рязани. В среднем число посетителей библиотеки составляло в день 100 человек. Отдельного помещения для читального зала не было, он располагался в одном из библиотечных помещений. В институте активно функционировали студенческие кружки: кружок любителей естествознания, музыкальный, хорового пения, изучения местного края. В стадии становления находилась студенческая коммунистическая ячейка. Студенты принимали активное участие в общественной жизни города: читали публичные лекции на фабриках и заводах, участвовали в политпросвете. Материальное положение студентов было крайне тяжелым. В 1920 году из 381 человек только 126 получали стипендию. По размеру стипендия составляла не более третьей части необходимого прожиточного минимума. Павел Процеров вместе с членами Президиума института просили Народный комиссариат по просвещению увеличить размер стипендии хотя бы до прожиточного минимума, чтобы хоть как-то поправить бедственное положение студентов. Особое внимание ректор уделял учебной работе вуза. Преподаватели принимали активное участие в выработке программ и планов занятий, в совещаниях по разработке школьных вопросов в Губнаробразе, в разработке программ краткосрочных курсов по трудовому воспитанию, программ губернского съезда по народному образованию. Кроме того, они выступали с лекциями и докладами на Губернских съездах по просвещению, и на районных учительских конференциях Рязанского уезда и так далее. Преподаватели периодически читали лекции на летних учительских курсах в Спасске, Сапожке, Зарайске, Данкове, Михайлове, Скопине. Особо стоит отметить работу П.И. Процерова в обществе исследователей Рязанского края, которое было создано при его непосредственном участии в 1920 году на базе ликвидированной раннее Рязанской ученой архивной комиссии. Вопрос об организации такого общества или хотя бы кружка по изучению местного края при институте возник еще в декабре 1919 года в связи с письмом, полученным П.И. Процеровым из Ярославля с сообщением о появлении там подобного общества. Данный вопрос был окончательно решен 13 марта 1920 года, когда был принят и утвержден устав общества. А 20 мая 1920 года П.И. Процеров был избран на пленарном заседании председателем созданного общества. Осознавая всю важность появления указанного общества для Рязани, на одном из заседаний он выступил с докладом "О значении изучения местного края". Обращает на себя внимание и его доклад: "Личные воспоминания о профессоре К. А. Тимирязеве", в котором он с искренней теплотой рассказывает о своем учителе, как замечательном ученом и педагоге. Особый акцент Процеров делает на гражданской позиции ученого, его отношении к политической реакции в России на рубеже XIX-XX веков. Текст данного доклада сохранился полностью в Государственном архиве Рязанской области и помимо всего прочего является ценным историческим источником, свидетельствующим о политических взглядах и настроениях российского студенчества и профессуры в предреволюционные десятилетия. П.И. Процерову удалось сильно упрочить репутацию учебного заведения, что привело к значительному притоку молодежи, научных и педагогических сил в стены института. Институт предоставлял широкие возможности и для вольнослушателей, которые принимались в институт в течение всего года и наравне с действительными студентами могли пользоваться всеми аудиториями и лабораториями института, а также, при условии выполнения за год известного минимума работы, имели право переходить в число действительных студентов. Институт принимал активное участие в культурно-просветительской работе, разрешая различным организациям использовать свои преподавательские силы, аудитории и лаборатории. В стенах учебного заведения располагались курсы водников, курсы по охране детства и материнства, работали годичные курсы красных учителей. Лаборатории института использовались коммунистическим университетом имени Ленина, рабочими курсами дерево-отделочного государственного завода, заводом "Хромком", государственными художественными мастерскими, командными пехотными курсами, железнодорожным техникумом, 35-м стрелковым полком и т. д. Институт предоставлял свои помещения и для съездов. Однако это привело к ряду серьезных проблем. Все участники съездов и слушатели курсов были представителями демократических слоев населения (рабочие, красноармейцы, народные учителя). Они смотрели на институт как на гостиницу: очень часто ставили самовары в коридорах, и тогда здание наполнялось едким дымом; ежедневно в этих общежитиях рубились дрова, что приводило к дезорганизации учебной жизни. Особенно опасным стало положение института после вселения в его помещение общежития продкурсов гупродкома. П.И. Процеров сделал попытку воспрепятствовать данному вселению. Тем более что оно должно было разместиться на третьем этаже, где находилась химическая лаборатория с целым рядом взрывчатых веществ. Результатом этой попытки стало распоряжение Рязанской чрезвычайной комиссии об аресте П.И. Процерова и заключении его сроком на один месяц в концентрационный лагерь. Однако вмешательство наркома просвещения А.В. Луначарского и местного губисполкома избавило его от ареста. Опасения Процерова, Правления и Совета вуза относительно дезорганизации жизни института в связи с присутствием общежития продкурсов не заставили себя ждать. "В общежитии продкурсов ежечасно раздавались звуки гармоник и топот пляски и лекции в институте проходили под этот аккомпанемент". Институт сделался свободным для входа любому человеку с улицы и днем и ночью. Следствием этого стали частые кражи электрических лампочек, появились хищения из кабинетов со взломом замков, были разгромлены три аудитории и два кабинета, а 4 декабря 1920 года здание института горело с вызовом пожарных машин, подожженное продкурсантами. Только своевременное вмешательство студентов и сотрудников института не дало возможности распространиться пожару. Поэтому судьбоносным стало постановление Губисполкома в январе 1921 года об освобождении помещения института от всех чуждых ему организаций, особенно от общежития продкурсов, которое после себя оставило "печальное" наследство: закопченные стены и потолки, разграбленные книжные шкафы, загрязненные уборные и т. д. Наиболее ярким и важным событием для П.И. Процерова и для всего института стало посещение 29 января 1921 года наркомом просвещения А.В. Луначарским открытого торжественног

о заседания Совета института. Нарком был избран почетным председателем этого Совета. П.И. Процеров выступил с докладом о состоянии и работе института. После выслушанного доклада, А.В. Луначарский выступил с речью, характеризующей современное положение высшего образования в стране, в заключение которой высказал свое удовлетворение по поводу общего состояния института и дал обещание по приезде в Москву сделать институт "ударным учреждением". Подводя итоги деятельности Павла Ивановича, стоит также отметить, что за время его руководства институт сделал 2 выпуска специалистов: в 1920 году - 15, в 1921 - около 30. Большинство из них посвятили свою жизнь работе в школе. Кроме того, за время его руководства вуз существенно окреп. Только за 1920 - 1921 учебный год состоялось открытие институтского детского сада, музея школы первой ступени, было завершено строительство метеорологической станции. Все это существенно обогатило институт. Как сложилась дальнейшая судьба Павла Ивановича Процерова - предмет отдельного исследования.

 

Сербаринов Григорий Александрович, священномученик протоиерей

Сербаринов Григорий Александрович, священномученик протоиерей

Сербаринов Григорий Александрович (25.01.1880-08.01.1938), священномученик протоиерей. Григорий Александрович Сербаринов родился 25 января 1880 года в селе Нижне-Плуталово Зарайского уезда Рязанской губернии.

Григорий начал учиться в Рязани, где в 1901 году закончил Духовную семинарию. Поступив в столичную Духовную академию, он завершил учебу в ней в 1905 году со степенью кандидата богословия. Вскоре он женился на дочери священника Иоанна Дмитриевича Шишова, бывшего одним из известных петербургских пастырей и служившего более 30 лет священником в Петропавловской больнице.

В 1909 году Григорий принял сан и начал свое служение Господу на приходе своего зятя, в домовой церкви Петропавловской больницы Санкт-Петербурга, где служил до 1911 года. Один год пришлось священствовать в Спасо-Бочаринской церкви. В самом начале своего священнического пути о. Григорий Сербаринов стал членом Общества ревнителей соединения Православной Церкви с англиканской.

В XIX начале XX века в англиканской церкви существовал большой интерес к Православию, были небезосновательны надежды на воссоединение, по меньшей мере, некоторых англикан с Церковью Православной, что объяснялось апостольским преемством англиканской иерархии, расплывчатостью англиканской экклезиологии и разочарованием образованной части верующих англикан в религиозной практике. В 1914 году о. Григорий Сербаринов был избран секретарем Петербургского отделения образованного в 1906 году международного «Общества во имя Святой Троицы... по сближению Православной Церкви с Англиканской», куда входили многие архипастыри и пастыри столицы. Тогда же он издал краткий обзор деятельности Общества.

Начиная с 1912 года, в течение десяти лет, о. Григорий служил в церкви «Всех скорбящих Радосте» на Шпалерной улице, д.35.

В доме под № 3, по Воскресенскому проспекту (сейчас пр. Чернышевского), в старинном доме причта, вплотную примыкающем к этой церкви, находилась квартира священника. Это было время напряженного труда для молодого священника, когда он продолжил свою научную деятельность: 16 декабря 1914 года о. Григорий подал прошение в Совет Санкт-Петербургской Императорской Духовной академии с просьбой разрешить для предполагаемого магистерского труда оставить избранную тему кандидатского сочинения «Епархиальные съезды духовенства за 40 лет их существования (1867- 1907)». Начавшаяся Первая мировая война, рождение второго сына Александра в этом же году, не дали возможности осуществить научные планы. О. Григорий был неутомим в своем служении Господу: проводил беседы в полицейских домах Петрограда, и, как видный в городе проповедник, назначался проповедовать в Казанском соборе.

 

За понесенные труды в 1917 году он был избран членом Миссионерского Совета и кандидатом в члены Правления Духовной семинарии.

Вскоре начались открытые гонения на православных христиан. Уже в 1918 году во время массовых арестов, батюшка стал узником камеры № 22 Трубецкого бастиона Петропавловской крепости, где провел около 4 месяцев. В это время он был настоятелем Скорбященской церкви, в которой производились денежные сборы в помощь арестованным и на содержание Богословского института.

В ночь на 13 августа 1922 года был расстрелян сщмч. митрополит Вениамин и его сподвижники. Не прошло и месяца, как 5 сентября 1922 года Петроградским Губотделом ГПУ были арестованы 22 человека считавшиеся крайне неблагонадежними новой властью. Среди них был и о. Григорий. Официальное постановление о предъявлении обвинения гласило: «за то, что они организовывали нелегальные сборища, распространяли ложные слухи, создавая в народе настроения против обновленческого движения».

Прежде всего ГПУ интересовали связи духовенства с теми, кто проходил по недавнему громкому делу митрополита Вениамина, а также, где и как собирались деньги для осужденных и пострадавших семей при изъятии церковных ценностей. И конечно, отношение к «живой церкви», которую органы ГПУ всячески поддерживали для развала Православной Церкви.

Вместе с о. Григорием Сербариновым были арестованы: генерал Евгений Михайлович Казакевич, дочь известного генерала Михаила Черняева - Татьяна, дворянка, священник Владимир Пищулин и его брат Виктор, а также известные священники: прот. Димитрий Любимов и иерей Петр Балыков - бывший законоучитель из Нарвы, а с 1918 по 1920 священник Казанского собора, с 1922 - ключарь Исаакиевского собора, зять сщмч. Философа Орнатского. Он, как и о. Григорий, отрицал наличие какой бы то ни было организации, заявив следователю: «живу по завету Христа, забочусь о вечном спасении». Многочисленные аресты были вызваны именно созданным в то время православным духовенством Петроградской автокефалии для борьбы с обновленцами. Протоиерей Григорий принимал самое активное участие в жизни епархии. Согласно протоколу допроса, он сообщил следователю, что два раза присутствовал на собраниях и «оба раза вырабатывался на этих собраниях устав религиозного объединения Петроградской православной кафолической церкви...». Это подтверждается и справкой, хранящейся в 1 спецотделе МВД СССР: Сербаринов «после постановления «живой церкви» о его высылке в Пензенскую губернию» подписал устав-декларацию Петроградской православной кафолической церкви, о чем и сообщил на следствии». С августа 1922 года до дня ареста 21 октября того же года Петроградскую автокефалию возглавлял епископ Алексий (Симанский), будущий Патриарх. Твердая и ясная позиция о. Григория в отношении обновленчества, не вызывает сомнения - абсолютное неприятие и практическое размежевание.

Наступило время страданий за Христа, но еще не пришел час его Голгофы: отца Григория выслали на три года: сначала в Оренбург, а затем в Уральск, оттуда - в поселок Джамбет. Там он, закончив курсы медицинского работника, стал работать фельдшером в местной больнице.

О. Григорий в ноябре 1924 г. был возвращен из ссылки досрочно по личному ходатайству Патриарха Тихона. В это время многие храмы в Петрограде захватили обновленцы, и поскольку Скорбящинский храм стал обновленческим, о. Григорий оказался за штатом. Вскоре его пригласили в Сергиевский собор, где он прослужил до 1930 года. Протоиерей Григорий владел 8 языками и отдавал свои богатейшие знания молодым. С 1928 года совмещал служение в соборе с преподаванием истории западной церкви на Высших Богословских курсах.

В 1930 году сщмч. митрополит Ленинградский и Гдовский Серафим (Чичагов) назначил его на место настоятеля Сестрорецкого Петропавловского собора. В 1931 году Петропавловский собор закрыли, и о. Григорий стал настоятелем местной кладбищенской церкви свт. Николая Чудотворца, но служил там не долго, поскольку в этом же году был назначен настоятелем Рождественской церкви на Песках, где священствовал до 1933 года. В этом же году он встретился с бывшим сенатором Дмитрием Флоровичем, с которым беседовал о современном положении англиканской церкви и жизни епископа Евлогия (Георгиевского), находившегося за границей. 3 января 1934 года Сестрорецким погранотрядом в церковном доме был проведен обыск, протоиерей Григорий Сербаринов был арестован. При аресте он держал себя твердо. У него были конфискованы 17 книг, рукописи и переписка. Вновь священнослужитель оказался в тюремной камере, теперь на Шпалерной улице, д. 25. Он проходил по сфабрикованному властями делу «евлогиевцев».

На допросе о. Григорий заявил: «Свою контрреволюционную деятельность в контрреволюционной организации по сближению Православной Церкви с англиканской отрицаю». Виновным себя он не признал. Но несмотря на это, был осужден на 5 лет исправительно-трудовых лагерей. Батюшка с другими заключенными этапом был отправлен на Колыму, в бухту Нагаево. В одном эшелоне с о. Григорием оказался и петроградский протоиерей Василий Венустов. Они подружились и впоследствии находились вместе в заключении, где работали на строительстве дороги. Тяжелый физический труд подрывал силы людей. Здесь о. Григорию пригодились полученные ранее навыки медицинского работника: его перевели работать фельдшером в лагерный медпункт.

После ареста прот. Григория, его жена, Антонина Ивановна, получила предписание выехать в Казахстан, в г. Джамбул. Матушка продала все свои вещи, чтобы добраться до места назначения. Ее жизнь в изгнании трудно поддается описанию: неделю вместе с дочерью она жила на камнях, у реки, под открытым небом, пока кто-то из местных жителей не пустил их под свой кров. Никому не нужные, больные, брошенные всеми, «лишенки» из Ленинграда, были обречены на мучительную голодную смерть только потому, что одна из них была женой священника, а другая - его дочерью.

В 1937 году протоиерея Григория освободили, но жить в больших городах, конечно, не разрешили и батюшка уехал в Казань, где поселился в Козьей слободе, на Степной улице. Здесь он устроился работать счетоводом в Управлении транспортной промышленности. Но неутомимый труженик Христов не мог не служить Господу как священник. Несмотря на жестокие открытые гонения, он сразу по освобождении обратился с письмом к архиепископу Петергофскому Николаю с просьбой дать возможность ему священствовать в Ленинградской епархии. Разрешение властей на служение, естественно, не последовало, и архиепископ Николай посоветовал обратиться к Казанскому епископу Никону. Но и здесь пастырь получил отказ. 28 декабря 1937 года его снова арестовали. Это был арест по I категории, что предполагало расстрел. Но все-таки один формальный допрос состоялся. Виновным в контрреволюционной деятельности о. Григорий себя не признал. Он обвинялся в том, что «возвратившись из заключения, восстановил связь с духовенством, продолжал антисоветскую агитацию, используя религиозные предрассудки». Семейное предание говорит о том, что батюшке предлагали сохранить жизнь в обмен на снятие сана, но он остался тверд. Предание, скорее всего, соответствует истине, так как в обвинительном заключении особо подчеркивалось, что он «добивался через Казанского и Петергофского митрополитов места священника. Своих контрреволюционных взглядов не пересмотрел, заявив об этом на следствии». Это значило не просто верность своему пастырскому долгу, но предпочтение благодатного дара священства - земной жизни. Постановлением Тройки при НКВД ТАССР от 30 декабря 1937 священник был приговорен к высшей мере наказания. Больше на допрос его не вызывали. Приближалось Рождество Христово. В Рождественские праздники, 8 января 1938 года в 21час 45 мин. протоиерей Григорий был расстрелян. Это было его последнее Рождество.

Постановлением Священного Синода Русской Православной Церкви от 30 июля 2003 года протоиерей Григорий Сербаринов включен в Собор новомучеников и исповедников Российских ХХ века.

 

Сперанский Николай Стефанович - благочинный, настоятель церквей Святой троицы в с. Шарапово Егорьевского уезда и Владимирской Божией матери в с. Ардабьево Рязанской области

"Приходите на мою могилку говорить о своих бедах..."

Татьяна Сперанская, с. Ардабьево. С сайта "История, культура и традиции Рязанского края"

Николай Стефанович Сперанский родился 14 октября 1886 года Его родители Варвара и Стефан Сперанские были выходцами из Скопина, сироты. Окончив семинарию в Рязани, его отец Стефан получил назначение на пастырскую службу в с. Шарапово, Рязанской губернии, Егорьевского уезда, Горской волости, где и был настоятелем Свято-Троицкой церкви. Семья их была большая. У них родились 4 сына и 4 дочери. Младший из сыновей, по имени Николай, пожелал идти по стопам отца. В 1906 году его отдали учиться в семинарию.

С благоговением вступил Николай в стены рязанской духовной школы, которая определила духовную и нравственную сущность его личности как человека и как священника. Тогда он был скромным прилежным учеником, стройным, с привлекательной наружностью.

Будучи в преклонных годах, о. Николай вспоминал: "Это были лучшие годы моей жизни. Учился я легко. Строгий устав семинарской общежитейской жизни не тяготил меня, так как к ежедневному молитвенному правилу и строгому режиму я привык в своей семье. На каникулы приезжал домой. Наслаждался теплом семейных отношений, помогал на богослужениях своему батюшке о. Стефану. Помнится, как тихая грусть закрадывалась в сердце, когда запевали на клиросе ирмосы канона "Крест начертав..." "Значит, конец летнему отдыху, скоро ехать на учёбу".

Однокашник по семинарии протоиерей о. Петр Чельцов из с. Пятница Владимирской епархии в своих письмах о. Николаю пишет: "Я всегда восхищался Вашей личностью, и когда Вы были семинаристом, и когда я слушал отзывы о Вас, как о священнике" (из письма от 26.11.1967г.).

Далее о. Петр вспоминает один курьёзный случай, происшедший с ним в семинарии: "Помнится, в Великий вторник за повечерием регент Швенк заставил нас втроем пропеть ирмосы трипеснеца. Я - первый голос, вторым - некто Постников, третьим - Эвергетов Борис. Пропели. И я очень доволен "сам собой". Видим, на хоры поднимается Сперанский. Я ожидаю только похвалы. Сперанский спрашивает: "Кто пел трипеснец?" Указывают на меня, ведь я пел первым тенором. Сперанский подходит и объявляет: "Отец ректор послал меня передать певцам канона - пропели очень плохо". Сказал и ушел. А мы остались сконфуженные. Пишу и сам улыбаюсь при воспоминании" (из письма 23.12.1967г.).

Этот незначительный, вроде бы, случай показывает нам, как серьезно и требовательно относились педагоги к обучению семинаристов. И это давало свои положительные результаты. Из Рязанской семинарии выходили высокообразованные и духовно воспитанные молодые священники. Забегая вперед, скажу, что знание латыни спасло о. Николаю жизнь в заключении.

Наступил 1911 год. Николай Сперанский заканчивал семинарию. Надо было ему искать невесту. На святках собрали Сперанские молодежь со всей округи. Праздник получился на славу: пели, танцевали, играли в фанты. Родители приглядывались к девушкам. Всем понравилась молодая учительница, только что окончившая Рязанское епархиальное училище, Любочка Смирнова, дочь настоятеля Преображенского храма о. Дмитрия Смирнова, что в с. Починки. Весной посватали ее за Николая, а осенью состоялось их бракосочетание. Сразу же после венчания молодые супруги выехали в Рязань на рукоположение Николая во священника. 11 октября 1911г. он надел наперсный крест. Начался отсчет лет его священнослужения.

Приход он получил по наследству от своего батюшки о. Стефана. Служил настоятелем Свято-Троицкого храма в с. Шарапово, был благочинным 18-ти приходов, руководил строительством пристройки к храму летней церкви. В 1921 году новую церковь освятили. Чтобы достойно встретить архиерея и гостей на освящение, пришлось матушке Любови отнести в "Торгсин" свои золотые украшения из приданого. Время было тяжелое, голодное. Приход обеднел. Доход почти весь уходил на налоги. В конце 1929 года о. Николая со всей семьей выселили из родительского дома и сослали в г. Козлов (ныне Мичуринск), якобы за неуплату налога. Прошения в разные инстанции о возвращении на родину не помогали. Батюшка доказывал, что он уплатил половину налога, а срок уплаты второй половины ещё не прошёл. Возымело действие его прошение М.И. Калинину. Через три года ссылки разрешено ему было вернуться в с. Шарапово. Приехали, а дом не отдают. В нем расположились колхозные ясли. Семья священника ютилась в тесной сторожке при церкви. Монахиня Пелагея (Асоскова), как могла, помогала семье Сперанских в то время. Она хорошо шила, за свою работу получала хлеб и делила его с семьей батюшки.

Снова о. Николай был вынужден писать по начальству о возвращении ему дома. Через полгода мытарств дом вернули.

Шёл 1932 год. Три раза семью Сперанских раскулачивали. Однажды от местной власти церковь получила задание: священнику напилить в лесу 200м3, а монахиням по 70м3. Дело было под Пасху. Службы были долгие. Сил от недоедания не было. Такое же задание получили все священники его благочиния. Собрались они к о. Николаю на совет. Что делать? И решил о Николай лично ехать ходатаем в ЦК ВКП(б) к М.И. Калинину. Говорили, что "всесоюзный староста" сочувствует священству. Поехали в Москву вдвоем с монахиней Пелагеей, дабы на обратном пути привезти побольше муки для просфор.

Монахиня рассказывала: "В кабинет к Калинину батюшка вошел один. Я сидела в приемной. Долго его не было. Вышел спокойный. "Поехали, - говорит, - домой. Обнадежили меня". Не успели мы приехать домой, как узнали, что задание на пилку дров снято не только с нашей церкви, но со всех 18-ти приходов его благочиния. Из одного этого факта можно сделать вывод, каким ответственным и заботливым благочинным был о. Николай.

В храме служил ежедневно. Часто его приглашали на архиерейские службы в г. Егорьевск. Приятный голос, грамотное и благодатное служение в храме, благородство, торжественная стройная поступь священника - все это ценили и прихожане и духовное начальство. К 25-летию священнослужения он уже получил в награду и наперсный крест с украшениями, и митру, и палицу. Монахиня Пелагея свидетельствует: "На награждение палицей съехалось в Егорьевск в собор много духовенства. На постоялом дворе была особая комната, где священники читали "Правило". На награждение шли парами. Прошел о. Николай. Все взоры устремились на него, удивлялись его красоте и одухотворенности".

О. Петр Чельцев в своем письме батюшке от 26.11.1967г. пишет: "Каждое лето на каникулы я приезжал в родную Рязанскую епархию и здесь, расспрашивая о местном рязанском духовенстве, я всегда слышал Ваше имя в самом светлом осиянии. Последний раз я слышал самую прекрасную характеристику Вас из уст о. Сергия Процерова, Касимовского уезда".

В 1935 году неожиданно о. Николая вызвали к следователю. Поехали они вместе с матушкой Любовью Дмитриевной. Сторож открыл ворота, пропустил батюшку внутрь, а матушке сказал: "Езжай домой". Но она осталась сидеть и ждать у ворот.

Целый день шел допрос. Сначала его уговаривали подписать отречение, отказаться от духовных идеалов и службы в храме. Обещали хорошую высокооплачиваемую работу в светском учреждении. Священник наотрез отказывался. Унижали его достоинство словами, что, мол, легкую работу нашел за хорошую еду и питье. На это он отвечал: "Я служу не ради хлеба куска, а для Иисуса! А насколько моя работа легка, попробуйте сами, послужите. Не зная, вы не можете оценить мой труд". Приближались сумерки. Вконец измученный долгим унизительным допросом, доведенный до отчаяния, о. Николай ударил себя в грудь, закричал: "Вы трижды раскулачивали меня, у меня ничего не осталось, кроме детей и этой моей родовой шкуры. Сдерите ее сейчас с меня живого, а я все равно не откажусь от Бога, от веры моих предков, от духовных наук, что изучал, от паствы, которую принял от отца своего".

Изумлённый такой твердостью и решительностью батюшки, молодой следователь произнес: "Ну что ж, Сперанский, иди и служи". Сторож, выпускавший его из ворот, удивленно бормотал: "Вот чудеса! Сколько впускал сюда людей, а выпускаю первого". Заплаканная матушка бросилась на шею супругу.

В 1936 году отмечали 25-летие его пастырской деятельности. Приехали к Сперанским священники со всех приходов его благочиния. О. Николай Евлампиев из с. Середниково (впоследствии погибший в заключении) подарил о. Николаю посох с чеканным серебряным набалдашником. С этим посохом батюшка никогда не расставался, он служил ему до последних дней. Теперь этот посох подарен благочинному г. Касимова о. Владимиру Правдолюбову.

Хлебы на этот праздник пекли с липовыми листьями. Скудость обеда восполняла радость общения близких по духу, глубоко верующих людей. Многие советовали о. Николаю просить для себя приход побогаче. Архиереи не раз предлагали ему место священника в городском соборе. Но о. Николай твердо стоял на своем "Мне передал паству мой родитель. Никуда я не пойду. Не нужны мне богатые приходы. Как же я предстану перед Господом? Где же будут мои духовные дети, если я буду бегать по приходам?

Друзья мои, мы, пастыри, за них в ответе больше, чем за своих родных детей!"

Тогда о. Николай еще не знал, что скоро будет увезен из родного гнезда навсегда. Он не мог и предположить, что церковь Святой Троицы будет разрушена, а ограда вокруг храма - сломана. По могилке его батюшки о. Стефана будет проложена проезжая дорога. А старое кладбище, на котором покоятся его первенцы, младенцы Алексей и Мария, будет застроено коттеджами и распахано под огороды.

Наступил тревожный 1937 год. 18 ноября, темным осенним вечером батюшка пришел от вечерни и торопливо прошёл в свой кабинет. Матушка подошла к дверям: "Коля, иди ужинать". "Некогда. Потом поем", - ответил он. В доме царила гнетущая тревожная атмосфера. Глаза взрослых были полны слез. Мы, дети, жались друг к другу, тихо сидя за столом в зале, неотрывно глядя на дверь кабинета. Когда же выйдет папа и обнимет нас? Вдруг раздался шум подъехавшей к дому машины, фары ее осветили окна. В дом вошли вооруженные люди в кожанках. Один с ружьем встал у входной двери. Остальные прошли в кабинет к батюшке. Начался обыск. Глухой говор и шелест бумаг долго раздавались из кабинета. Наконец, вышел о. Николай в теплой рясе с крестом на груди и начал со всеми прощаться. Мне было тогда 5 лет. Он поднял меня на руки, поцеловал. Конвоиры торопили его. Матушка сунула ему узелок с едой. И его увезли. Отъехал автомобиль, все стихло. Лишь слышались в доме приглушенные рыдания бабушки Варвары и матушки Любы. Наутро пришли люди из правления колхоза, выгребли из подвала всю картошку и унесли. Началась голодная и холодная жизнь семьи без кормильца, семьи "врага народа", полная лишений и унижений.

Бабушка Варвара всю зиму ждала известий от сына, но так и не дождалась. Семья ничего не знала о батюшке долгое время. Oт горя бабушка слегла и весной умерла. Кто тогда мог знать, что, стоявшая у ее смертного одра, внучка Таня будет лишь через 55 лет держать в руках документ о реабилитации ее сына, как безвинно пострадавшего от репрессий.

Через 9 дней после ареста, 27 ноября 1937 года, Сперанский Николай Стефанович постановлением тройки при УНКВД СССР по Московской области был осужден на 10 лет по ст. 58-10.

Сначала о. Николая держали в тюрьмах г. Москвы. Накануне праздника Казанской Божьей Матери 21 июля в его камере объявили, что наутро будет баня, чтобы готовили вещи. Все обрадовались этому сообщению. Камера была переполнена, отец Николай был назначен дежурным. Ночью в тонком сне он увидел Деву. Она настоятельно советовала ему нигде не торопиться, никуда не спешить. Утром сокамерники стали собираться в баню, а о. Николай начал уборку в камере. Помня совет Девы, работал как можно медленней. Не торопясь, понес мусор на тюремный двор. Вернувшись, обнаружил, что камера пуста. Схватил вещи и побежал догонять народ, но вовремя вспомнил сон и еле-еле поплелся, куда ему указали. Сторож у дверей "бани" сказал, что он опоздал, дверь уже заперта. Огорченный батюшка пошёл обратно. Больше он никого не видел из своей камеры. Куда они делись из "бани", неизвестно. А его вскоре отправили по этапу на восток. Лагеря г. Читы, а потом г. Свободного приняли его. Через год мужчина ростом 180 см. имел вес 33 кг.

Однажды на лесоповале он потерял сознание. Очнулся от холода. Он лежал среди снежных сугробов, ног не чуял. Его бригада ушла. Надвигались сумерки. О. Николай приготовился к смерти, двигаться он не мог. "Прими, Господи, дух мой с миром", - шептал он непослушными губами. И снова предстала перед ним Дева. "Иди за мной", - приказала Она ему. Собрав последние силы, он пополз. Дева вывела его на дорогу. Вскоре ехавший на мотоцикле и проверявший делянку бригадир увидел его, лежащею на дороге. Помог залезть в коляску и доставил в лагерную больничку. Там подлечили, подкормили батюшку, а потом оставили при больнице медбратом как знающего латынь. Вот где пригодились знания, полученные в семинарии. Они спасли ему жизнь в заключении.

Впоследствии, будучи священником в с. Ардабьево, о. Николай ежегодно в праздник Казанской Божьей Матери служил на дому благодарственные молебны Владычице Мира, так как был убежден, что это Она дважды спасала его.

26-28 мая 1941 года Амурский областной суд ещё раз осудил о. Николая к лишению свободы на 10 лет

"Умножися на мя неправда гордых, аз же всем сердцем моим испытаю заповеди Твоя. Все заповеди Твоя истина, неправедно погнаша мя. Господи, помози ми" (Пс. 118) -просил он Господа в своих молитвах. И Господь услышал, сохранил ему жизнь, дабы послужил о. Николай Сперанский еще во славу Божию.

В 1951 году батюшка сообщил семье, что скоро кончится у него срок заключения, и попросил прислать на дорогу денег. Матушка Любовь продала единственное, что у неё осталось - это родной дом, и выслала батюшке 1000 рублей.

В конце июня 1951 года мы увидели своего батюшку. Радость встречи была омрачена предупреждением работника ОВД, что дома батюшка может быть не более 24 часов. Переночевав, о. Николай снова отправился в дорогу. Изможденный, с больными ногами, без надлежащего отдыха среди родных, он вынужден был искать себе место для продолжения жизни и пастырского служения. На Московскую область у него был запрет, и он отправился сначала во Владимирскую епархию. Там в местечке Палищи, где раньше жила его сестра Екатерина, его знали и хотели иметь священником. Но Владыка, просмотрев его документы, сказал: "Такие нам не нужны". Огорченный священник размышлял: "Какие такие? Которые не предали веру Христову?" Но делать было нечего, и батюшка поехал в свою родную Рязанскую епархию. Владыка Николай радушно встретил опального священника, обласкал его, успокоил и дал назначение в с. Ардабьево настоятелем храма Владимирской Божьей Матери.

С великой радостью и благоговением вступил он 10.07.1951г. под своды этого храма. Преклонив колена, горячо помолился перед Крестом и перед иконой Пречистой. С душевным волнением и слезами предстал он перед престолом после вынужденного четырнадцатилетнего перерыва служения на ниве Христовой.

Начался второй этап его пастырской деятельности. Господь дал изгнаннику вторую родину на земле Рязанской.

Храм в с. Ардабьево не пострадал во времена богоборчества. В 1929 голу он был закрыт на малое время. Селяне храбро защищали храм от разорения. Волков Матвей прятал ключи. Люди стеной вставали перед вратами, в прямом смысле дрались за храм. Анна и Татьяна Богомоловы, Домна Голованова были силой взяты с паперти в тюрьму, когда не пускали богоборцев в храм, вырывали у них из рук святые иконы. Павлюков Григорий плёл лапти, продавал их и этими деньгами оплачивал страховку и налог за храм. А тем временем настоятель храма о. Петр Успенский и староста Пётр Панкратов усиленно хлопотали перед властями об открытии храма. В будущем оба они были высланы со своей родины. Прах протоиерея о. Петра Успенскою покоится в с. Казачий Дюк Шацкого района, а старосты Петра Панкратова в поселке Вороново Подольского района Московской области. Но их труды не пропали даром. Власть вынуждена была уступить. Храм был открыт для служения. Видимо, Хозяйка храма матерь Божия помогала Своим заступничеством ардабьевцам в то страшное время. От того времени остались, как бы в назидание потомкам, отметины от пуль в небесной полусфере купола. Расстреливали ангелочков, парящих в небесах, но ни в одного не попали. И сейчас парят они, созерцая, охраняя и благословляя молящихся.

С 1951 и по 1970 годы жил о. Николай Сперанский в с. Ардабьево. Вся его жизнь там без остатка была посвящена ревностному служению во славу Божию. Ежедневные службы в храме, поездки по приходу занимали все его время. У него были больные ноги, но он не замечал боли, одухотворённо, радостно совершал службу. Прихожане полюбили его и шли в храм, надеясь получить отдых своей изболевшей душе от жизненных тягот и невзгод. И получали его. В праздники храм был полон молящихся. Благодатно было в храме. Стройное гармоничное пение на клиросе способствовало молитвенному настрою прихожан. Батюшка заботился о том, чтобы певчие были с тонким музыкальным слухом. Он ценил хороших певцов. Пел и сам. В Богородичные праздники перед иконой Владычицы всегда пели втроем "Высшую небес". Батюшка - баском, матушка Любовь - дискантом. Наталия Успенская альтом.

Приходили к батюшке со слезами на дом за душевной помощью. Никто от него тощ и неутешен не уходил. Он ко всем относился с уважением и нелицемерной любовью. Того же требовал и от своих помощников в храме. О. Николай строго следил за чистотой церковных сношений.

Когда он приехал в Ардабьево, то увидел, как бедствует семья священника о. Петра Успенского (сосланного на Север), и Николай Сперанский посчитал своим долгом помочь этой семье. Сестру о. Петра Наталию взял псаломщицей, а дочь - счетоводом. Семья получила заработок и отошла от нищеты. Прихожан, которые приходили в храм издалека, всегда приглашали к себе "на чаи". Матушка Любовь пекла пироги, ставила самовар. Радушно встречали они гостей. Казалось бы, что навсегда установился покой в доме супругов Сперанских. Они пережили и голод, и ссылку, и гибель детей. Купили домик в 15м3. Были несказанно рады своему уголку. В красном углу - семейные иконы. Батюшка поставил аналойчик и ежедневно совершал "Правило" перед ними. Для поддержания здоровья купили коровку.

В октябре 1961 года отметила чета Сперанских "золотую свадьбу". Гостями у них в этот знаменательный юбилей были о. Петр Успенский со своей семьей, церковный клир, а родных представляла их дочь Татьяна. Из 7 их детей она у них осталась одна. Трое сыновей: Игорь, Димитрий и Алексей - сложили свои головы на фронтах Великой Отечественной войны. Дочь Галина умерла от рака. Алексей и Мария, первенцы их, умерли от детских болезней в младенчестве. Сколько горя перенесли супруги Сперанские! Крепкая вера в Бога помогала им. Это были люди добрейшей души, благородные и скромные в обращении с людьми. О. Николай на золотой свадьбе тепло, с большой любовью благодарил свою супругу матушку Любовь за ее терпение. Она достойно перенесла все тяготы жены священника в годы гонений, сохранила в голод все его награды и реликвии, осталась верной супругой и другом до конца дней своих.

Сполна супругам Сперанским пришлось испить чашу страданий. И батюшка о. Николай не жаловался, не роптал, не копил злобу на клеветников, а обращался к Образу Казанской богоматери как Утешительнице и Великой помощнице в скорбях. Открывая его личный "Канонник", я вижу, как густо искапан воском от свечи канон "Пресвятой Богородице, читаемой в скорбях и состоянии". Батюшка, видимо, часто читал его. На свои личные деньги он купил лампадного масла и собственноручно ежедневно возжигал лампаду в церкви к образу Казанской Божьей Матери и неустанно молился. И враг рода человеческого отступил от них.

Следом пришла новая беда. Во время "хрущевского" гонения на церковь о. Николаю потребовали уплатить огромный налог. Памятуя о том, что задержка с уплатой налога чревата очередной ссылкой или закрытием храма, батюшка с матушкой продали кормилицу-коровку, недостающие деньги дали взаймы добрые люди. Налог был уплачен в срок. После этого они материально жили очень скудно.

О. Николай начал слепнуть. И в 1967 году был вынужден уйти за штат. Священник в душе тяжело переживал оторванность от церкви, от службы. Делился своей скорбью с другом о. Петром Чельцовым. О. Пётр успокаивал друга в своём письме от 24.01.1968г.: "Дорогой батюшка о. протоиерей Николай Стефанович, дорогая матушка Любовь Дмитриевна, милость Божия да пребудет с Вами! Пользуясь возможностью, пишу Вам искренний сердечный привет от нас, тоже немощных и дряхлых.

Конечно, оторванный от Божьего храма, которым Вы жили всю жизнь с раннего детства, Вы неизбежно теперь в унынии и смущении. Это уныние и смущение, -таинственные скорби священнического креста, делающие Вас таинственным мучеником!

"Векую прискорбна еси, душе моя,

и векую смущаеши мя?

- уповай на Бога!"

Пошли вам, Господи, силу душевную и телесную благодушно с терпением донести свой крест до конца!"

Переписка с о. Петром Чельцовым, посещения о. Петра Успенского, их искреннее участие в жизни о. Николая на пенсии скрашивали его жизнь.

14 октября 1970 года из-за острой сердечной недостаточности о. Николай слег в постель. Позвали фельдшера. Он хотел делать укол для поддержания сердечной деятельности больному, но о. Николай отказался: "Зачем продлять мои мучения? Я уже там", - и показал на небо. Послали за священником, который принял от нашего батюшки приход. Преступив порос, о. Владимир Черепанов заплакал: "Отче! Куда собрался?" В ответ услышал: "Пора мне. Устал я... Ухожу".

Все вышли из комнаты. Началась исповедь. Послали за певчими. Совершили таинство соборования. До вечера шел народ сказать последнее "прости" своему пастырю. Причитывали: "На кого покидаешь нас? Кто молиться будет за нас?" Он отвечал: "Приходите на мою могилку говорить о своих бедах. Я и там буду молиться, духовные дети мои". Через сутки, 16 октября 1970г. протоиерея о Николая не стало. Тихо отошла его душа ко Господу.

Он жил бессребреником и умер им же. Хоронили его на деньги, которые клали на гроб селяне, приходившие проститься со своим пастырем. Но оставил он несоизмеримо большее богатство - добрую память о себе у всех, кто знал его. В редком помяннике нет его имени. Он был ревностным и верным поборником православной веры, чутким и строгим исповедником. Как истинный пастырь всех вел ко Христу. Через все жизненные невзгоды пронес он в своей душе заповеди Божии. Как истинный воин Христов крепко стоял он на страже идеалов, которые впитал в себя, сначала воспитываясь в духовной семье, а потом учась в семинарии.

Всё село провожало его в последний путь. Храм был полон. Божественную Литургию в день похорон совершил о. Владимир Черепанов в сослужении протоиерея о. Петра Успенского и о. Димитрия из с. Войново (фамилии не помню). Чин отпевания совершил друг о. Николая о. Петр Успенский. Похоронили батюшку на сельском кладбище с. Ардабьево.

В середине 19-го века, когда родители о. Николая Стефан и Варвара Сперанские припали к ногам Владыки, получая благословение на пастырский труд, они услышали такие слова прозорливого архиепископа Преосвящейнейшего Алексия (Ржаницына): "Живите, чада мои, в благочестии, супружеской верности и любви. Будет у вас 4 сына и 4 дочери. Сын, имя которому вы дадите Николай, будет велик перед Богом".

Сбылось ли это предсказание? Одно ясно, что о. Николай Сперанский, бывший настоятель церквей Святой троицы в с. Шарапово Московской области и Владимирской Божией матери в с. Ардабьево Рязанской области предстал перед Всевышним с чистой совестью: "Аз есмь и духовные чада мои!".

Вечная и светлая память тебе, Пастырь!

 

Родители о. Николая Сперанского:

Отец: Священник Сперанский Стефан Дмитриев (1845 после 1911) - сын священника Богоявленской церкви г.Скопин, закончил РДС по 2-му разряду.

Мать: Варвара Егоровна (Каринская) (1851 - после 1911) - дочь священника с. Льгово Рязанского у. Георгия Каринского, обучалась в Рязанском приюте для девиц духовного звания.

Их дети:

Любовь - (род.11 сентября 1870); по 1880: обучается в Московском Филаретовском женском училище; по 1890: жена священника с. Лом Касимовского у. Михаила Смирнова; по 1900: вдова того же священника (рук. 6.11.1888 - умер 17.8.1891), живет у отца; по 1911: учительница в Шараповском училище.

Екатерина - (род. 23 ноября 1871); по 1890: жена диакона с. Палищи Касимовского у. Алексея Грацинского; по 1900 и 1911: замужем за священником.

Клавдия - (род. 1 марта 1873); по 1890 - обучалась дома; по 1900: замужем за начальником почтового отделения; по 1911 - замужем за гражданским чиновником.

Дмитрий - (род. 14 апреля 1875); по 1890: во 2-м классе РДС; по 1900: по окончании СПбДС кандидатом - в д-ти в Моск. Таможне, женат: по 1911: кандидат Духовной академии, находится на гражданской службе.

Владимир - (род. 13 июля 1878 г.); по 1890: в 1-м классе Зарайского ДУ; по 1900: уволен из 1-го кл. Вифан Дух Семинарии; учитель Радовиц. ЦПШ с 20.9.1897; по 1911: уволен из РДС, на гражданской службе, холост.

Николай - (род. 30 ноября 1886); по 1900: в 3-м кл. Зар. ДУ; по 1911г.: священник в с.Шарапово

Константин - (род. 20 мая 1889); по 1900:в 1-м кл. Зар. ДУ; по 1911 г.: в Московском университете

Вера - (род. 6 сентября 1891); по 1900: в Шараповском училище; по 1911 г.: учительница в с.Шарапово.

И.Н. Мухин

 

Успенский Петр Николаевич (1863-23.1.1930) - протоиерей, священномученик Радушинский

Успенский Петр Николаевич (1863-23.1.1930) - протоиерей, священномученик Радушинский

Священномученик Петр родился в 1863 году в селе Меньшие Можары Сапожковского уезда Рязанской губернии в семье священника Николая Успенского.

После окончания в 1884 году Рязанской духовной семинарии, Петр Успенский был назначен учителем начального народного училища в селе Князево-Займище Скопинского уезда, а затем в селах Юраково и Панкино Пронского уезда Рязанской губернии. В 1894 году викарий Рязанской епархии епископ Михайловский Иоанникий рукоположил Петра Успенского во священника и он был определен к церкви в честь Рождества Богородицы в селе Маково Михайловского уезда. В 1903 году отца Петра перевели в церковь Рождества Богородицы в селе Радушино Зарайского уезда. Этот храм один из древнейших в Зарайском крае. Деревянная церковь здесь стояла уже в 1616 году, а каменную церковь построили в 1772 году. В состав прихода входили деревни: Машоново, Пенкино, Широбоково, Титово.

В этом храме отец Петр прослужил двадцать семь лет до самого ареста. В селе Радушино он состоял законоучителем и заведующим местной церковно-приходской школы и законоучителем соседнего Пенкинского земского училища. В 1914 году священник Петр Успенский был назначен благочинным Первого Зарайского благочиннического округа. С 1923 по 1928 год правящим архиереем Рязанской епархии был епископ Борис (Соколов). В октябре и декабре 1925 года протоиерей Петр Успенский вызывался на допросы, где расспрашивался о деятельности своего епископа. При допросе отец Петр дал такие показания:

- Против существующего строя ничего от него не замечал. Незаконного в деятельности епископа Бориса я ничего не видел. Циркуляры епископа Бориса я распространял среди духовенства подведомственного мне округа... Виновным себя в совершении каких-либо преступлениях не признаю, что касается епископа Бориса, то последний был не политичен в своих действиях. 21 февраля 1928 года епископ Борис умер. На Рязанскую кафедру был назначен архиепископ Иувеналий (Масловский).

22 декабря 1929 года Зарайским отделением ОГПУ было задержано письмо-открытка, которую послал в Рязань священник села Карино Селезнев. Содержание письма показалось сотрудникам ОГГIУ подозрительным и они решили, что это шифрованная записка, а поэтому у священника немедленно был сделан обыск. Было обнаружено много разного рода переписки, написанных проповедей, несколько отчетов, которые он давал своему благочинному. В этих отчетах указывалось о работе, которую вел священник, а так же давалась характеристика села с примерным указанием количества верующих, неверующих, сектантов, а так же указывалось число коммунистов и комсомольцев.

Был произведен обыск и у отца Петра, у него обнаружили много различной переписки, черновики его благочиннических отчетов в епархию, различного рода циркуляры, полученные от правящего епископа. Отца Петра арестовали. 3 января 1930 года он, отвечал на вопросы следователя, сказал:

- Рязанским архиереем Борисом по благочинным были разосланы циркуляры, устанавливающие порядок нашей деятельности. Таковые циркуляры были получены мною, по приходам я их не рассылал, но приходящим ко мне священникам читать давал. Хранил их до сих пор, которые теперь изъяты при обыске. Отчеты от приходских священников я потребовал о состоянии прихода, количестве верующих и не верующих, на основании предписания епархиального начальства. Некоторые священники в числе неверующих указывали коммунистов и комсомольцев. В связи с районированием по гражданской линии у нас в Рязанской епархии архиепископом Иувеналием так же применительно к этому стало проводиться районирование. По его требованию я в ноябре 1929 года доставлял сведения о состоянии своего округа. Один из циркуляров о нравственности и влиянии на молодое поколение в религиозном духе и о сохранении их от соблазнов и пороков я читал на заседании своего церковного совета. Был также циркуляр об организации при церкви библиотеки с книгами против дарвинизма, атеизма, материализма, о чем я передавал священникам своего округа, но за отсутствием средств библиотеки никто не организовывал. Со священником Иваном Лебедевым, служащим в селе Пронюхлово, я как сосед приходами нахожусь в более близких отношениях, бываем друг у друга, но он у меня бывает чаще. В разговорах с ним он постоянно высказывался о плохой жизни при советской власти, но все эти разговоры происходили между нами, среди крестьян мы ничего об этом не говорили. Сведения о состоянии округа я готовил Коломенскому епископу Петру.

Один из допрошенных следователем свидетелей показал, что отец Петр летом 1929 года часто говорил в церкви проповеди, разъяснял о неверии, призывал народ не поддаваться соблазнам.

15 января 1930 года состояние здоровья отца Петра сильно ухудшилось. Содержание в Коломенском доме заключения обострило болезнь сердца. Он был доставлен в больницу. Врач констатировал, что у отца Петра воспалилась нижняя доля правого легкого, наблюдается сердечная слабость вследствие миокардита и расширения сердца. Протоиерей Петр Успенский умер в больнице 23 января 1930 года. Его тело было отдано родственникам для погребения. Место нахождения могилы ныне неизвестно.

Память священномученика Петра совершается в день его кончины , а также в день празднования Собора новомучеников и исповедников Российских 25 января (7 февраля), если этот день совпадет с воскресным днем, а если этот день не совпадет с воскресным днем, то в ближайшее воскресенье после 25 января (7 февраля).

Источники, использованные при составлении жития:

ГАРФ. ф. 10035. д. М П -49503.

Литература:

Были верны до смерти... : Книга памяти новомучеников и исповедников Рязанских/ Историко-архивный отдел Рязанской епархии, - Рязань. -2002 Т. 1 / Гл. ред. митр, Симон (Новиков). - 418 с,: портр, фото, факс 3000 экз.

Официалный сайт Рязанской епархии

 

Харьков Евгений Яковлевич (1.12.1891-10.12.1937) - протоиерей, священномученик Евгений Бетинский

Харьков Евгений Яковлевич (1.12.1891-10.12.1937) - протоиерей, священномученик Евгений Бетинский

Родился 1 декабря 1891 года в с. Бетино Касимовского уезда Рязанской губернии в семье диакона Казанской церкви Иакова Николаевича Харькова его супруги Ольги Афанасьевны.

Отец его, будучи родом из духовного звания, окончив два класса Рязанской Духовной семинарии, по семейным обстоятельствам вынужден был оставить учебу и вернуться в родное село, где 11 января 1871 года был определен пономарем к Казанской церкви. В 1885 году он стал штатным псаломщиком, а 19 марта 1886 года рукоположен во диакона и определен на штатное место в тот же храм. Несмотря на то, что он был только диаконом, отец Иаков проявил себя как подвижник на ниве народного просвещения. С 1885 по 1896 год он пребывал соответственно учителем и законоучителем Ананьинской школы, затем помощником учителя Бетинского земского училища, а с 1891 года безвозмездно был учителем и законоучителем в Ерденево.

Первоначальное духовное образование Евгений Яковлевич получил в Касимовском училище, а в 1912 году закончил полный курс Рязанской семинарии.

По окончании семинарии он до 1914 года служил заштатным псаломщиком ком в родном с. Бетино. В клировых ведомостях церквей Касимове 1915 год нигде не прослеживается церковного служения Евгения Харькова. Видимо, с началом Первой мировой войны, в которой участвовала Россия, он считал своим священным долгом, несмотря на духовное происхождение и образование, встать в ряды защитников Отечества. Священного сана он еще тогда не имел и ему канонически не возбранялось взяться за оружие для защиты своей Православной державы и единоверных православных братьев - славян. Об этом мы можем сделать вывод потому, что в 1919 году он закончил воинскую службу в чине штабс-капитана Белой армии адмирала Колчака. Это свидетельствует о его верности боевому девизу русского воинства: " За Веру, Царя и Отечество". Трагические события тех лет привели Евгения Яковлевича к выводу, что в такой ситуации Россию может спасти только Милость Божия. И он решает вернуться к изначально выбранному им жизненному пути - начать пастырское служение и смиренной молитвой водворять мир в людских душах.

Видимо, с учетом прошлого служения в рядах Белом армии и для проверки его лояльности Советской власти его уже в священном сане дважды арестовывали. Первый раз в 1929 году на два месяца и в 1932 году на три месяца. Местом его служения была все та же Казанская церковь.

На момент ареста семья о. Евгения состояла из тридцатисемилетней жены Елены Александровны, четверых детей от четырех до двенадцати лет и 83-летней матери Ольги Афанасьевны.

Арестовали о. Евгения 21 сентября 1937 года по тому же обвинению в "активном участии в контрреволюционной повстанческо-террористической организации", о которой, как отмечено в допросе от 22 ноября 1937 года до производства ареста ему ничего известно не было. Виновным в предъявленном ему обвинении о. Евгений себя не признал.

Постановлением "тройки" при УНКВД по Рязанской области от 6 декабря 1937 года протоиерей Евгений Яковлевич Харьков по ст. 58 п. 10-11 приговорен к расстрелу.

Новомученики Касимовские причислены к лику святых Деянием Юбилейного Архиерейского Собора Русской Православной Церкви, проходившего 13-16 августа 2000 года в г. Москве.

Тропарь, глас 5

Страстотерпцы Господни,/ земли Касимовский доброто и украшение,/ кровию своею землю Рязанскую омочившие,/ в жизни временней верно Господу послужившие,/ и за Христа пострадав венцы нетленные приимшие,/ Того яко Блага молите;// спастися, молимся, душам нашим.

Основание:

1. Деяния Юбилейного Архиерейского Собора РПЦ 13-16 августа 2000 г., г. Москва.

2. Архив УФСБ РФ по Рязанской области. Архивно-следственное дело № 2544 за 1937 год.

3. ГАРО. Клировые ведомости церквей Касимовского уезда.

4. Сергий Голубцов. Профессура МДА в начале XX века.

5. Архив Управления ЗАГС администрации Рязанской области.

Касимовская опись, книги 101, 111, 167, 227.

Литература:

Были верны до смерти... : Книга памяти новомучеников и исповедников Рязанских/ Историко-архивный отдел Рязанской епархии, - Рязань. -2002 Т. 1 / Гл. ред. митр, Симон (Новиков). - 418 с,: портр, фото, факс 3000 экз.

Официалный сайт Рязанской епархии

 

Ясенев Андрей Иванович (12.8.1868-7.3.1938) - протоиерей, священномученник

Ясенев Андрей Иванович (12.8.1868-7.3.1938) - протоиерей, священномученник

Память совершается 28 декабря (10 января н. ст.), в Соборе новомучеников и исповедников Российских если этот день совпадет с воскресным днем, а если этот день не совпадет с воскресным днем, то в ближайшее воскресенье после 25 января (7 февраля).

Священномученик Андрей родился 12 августа 1868 года в селе Ясенок Рязанской губернии в семье диакона Ивана Ясенева. После окончания в 1889 году Рязанской Духовной семинарии Андрей Ясенев был рукоположен во диакона. 22 апреля 1891 года отец Андрей был рукоположен во священника к Владимирской семинарской церкви города Рязани.

С мая 1890 по 1913 год он исполнял послушание эконома Рязанской Духовной семинарии, а также с 1897 года заведовал книжным складом Рязанского епархиального училищного совета.

В 1913 году отец Андрей был назначен служить в Успенскую соборную церковь города Егорьевска и заведующим Вишневской церковноприходской школы и законоучителем Егорьевской церковноприходской школы, Первого женского и Второго мужского городских приходских училищ.

С 1914 года отец Андрей стал заведующим миссионерской библиотекой. В Егорьевске он служил сначала в Успенском храме, а затем в храме святителя Алексия, митрополита Московского, и исполнял обязанности благочинного.

За многолетнее служение Церкви Христовой протоиерей Андрей был награжден митрой и правом совершать литургию с открытыми царскими вратами до Херувимской песни.

В разгар гонений на Русскую Православную Церковь безбожные власти приняли решение арестовать отца Андрея. 18 января 1938 года следователь НКВД вызвал на допрос соседа отца Андрея по дому. На вопрос следователя о том, что известно ему об антисоветской деятельности протоиерея Андрея Ясенева, тот ответил: "Через несколько дней после выборов в Верховный Совет я случайно встретился с Ясеневым около дома. Я спросил, ходил ли он голосовать? На это он мне ответил: ходить-то я ходил голосовать, да только ведь вы коммунисты все равно выберете того, кого захотите, а нас как преследовали, так и будут преследовать. Напрасно советская власть устраивает гонение на духовенство. Этим она только озлобляет народ, ведь народ еще остался верен Православной Церкви, а если некоторые рабочие и не ходят в церковь, то это только из-за боязни, что их будут преследовать за это, а вот когда сменится власть, увидите как все пойдут в церковь... Проживая в одном доме с Ясеневым, я часто вижу как к нему заходят попы и другие служители религиозного культа, а также заходит много неизвестных мне лиц. Иногда засиживаются у него до поздней ночи. О чем у них там идут разговоры, мне не известно".

Протоиерей Андрей Ясенев был арестован 23 января 1938 года и заключен в тюрьму Егорьевского района.

- Следствию известно, что у вас на квартире часто собираются попы и другие лица духовного звания, а также разные другие лица. С какой целью собираются эти лица? - спросил следователь.

- Действительно у меня бывают священники и другие лица по церковным служебным делам, так как я являюсь благочинным Егорьевского района. Граждане приходят ко мне с просьбами для совершения тех или других религиозных обрядов - похорон, крещения и других.

- При обыске у вас обнаружены списки лиц служителей религиозного культа по Егорьевскому району. В числе прочих вопросов имеется вопрос о судимости. Для чего вам нужно знать сведения об их судимости?

- Форма списка с графой о судимости мне была прислана из Московской Патриархии. Для чего потребовались сведения о судимости служителей, я не знаю.

- При обыске у вас также обнаружены списки лиц церковных советов и два-дцаток по церквям Егорьевского района. Причем в списке имеется графа о судимости этих лиц, и где они работают. Для чего вам нужны эти списки и тем более сведения об их месте работы и судимости?

- Списки эти требовались Московской Патриархией. - У вас при обыске обнаружена записка священника Никольского, который просит вас разъяснить ему, как должна проводиться служба в день выборов в Верховный Совет и должно ли духовенство идти на выборы. Дайте показания по существу этой явно антисоветской записки.

- Мне самому не понятно, почему священник Никольский обратился ко мне с подобным вопросом, так как он должен был знать советскую конституцию. Я ему на эту записку ничего не ответил.

- У вас при обыске обнаружена записка за подписью некоего игумена Пимена из села Ксенофонтова с явно антисоветским клеветническим содержанием на органы советской власти, в которой указанный игумен Пимен пишет, что органы советской власти якобы гоняют крестьян на работу с целью не дать возможности им посещать церковь. Дайте показания по существу этой записки.

- Считаю, что эта записка по своему содержанию действительно является антисоветской клеветой на органы советской власти. Почему же писал мне он об этом, я не знаю. Я ему на эту записку ничего не отвечал.

- Заявляли ли вы в какие-либо органы советской власти о двух этих записках?

- Никаким органам советской власти я об этих записках не заявлял.

- Таким образом, вы скрыли от органов советской власти антисоветские выступления этих лиц?

- Этим фактам я не придавал значения.

- Вы обвиняетесь в активной антисоветской деятельности. Признаете ли себя виновным?

- Виновным себя в антисоветской деятельности я не признаю.

- Следствию известно, что на протяжении ряда лет вы ведете антисоветскую деятельность. Дайте по существу этого вопроса показание.

- Антисоветской деятельности я не вел и не веду.

Следователем был вызван на допрос диакон Кутуков, который 31 января 1938 года дал показания о том, что отец Андрей группирует вокруг себя духовенство, вернувшееся из лагерей и ссылок, назначает их служить на приходы, вместе с ними активно занимается антисоветской деятельностью, под видом хора группирует монашествующих, многие из которых также отбыли ссылку.

4 февраля следователь допросил отца Андрея еще раз.

- С какого времени вы являетесь благочинным Егорьевского района?

- С ноября 1936 года. Также был благочинным с 1929 по март 1934 года.

- Кем назначаются и по чьему ходатайству служители религиозного культа по Егорьевскому району?

- Служители религиозного культа назначаются епископом. Ходатайство о назначении возбуждается общиной и благочинным. Назначение служителя производится епископом.

- Следствие располагает данными, что вы, используя свое положение благочинного, группировали в городе Егорьевске и Егорьевском районе служителей религиозного культа, ранее судимых за антисоветскую деятельность. Дайте показания, с какой целью вы группировали этих лиц?

- Специально я их не группировал. Служители религиозного культа, ранее судимые за антисоветскую деятельность и являющиеся сейчас служителями Церкви в городе Егорьевске и в Егорьевском районе, прибыли с разрешения епископа. Те же служители, которые ранее высылались из Егорьевского района и вновь возвратившиеся в Егорьевский район, получали назначения на должности служителей по их заявлениям, которые я направлял епископу, и только с его разрешения они назначались в ту или иную церковь.

- Следствию известно, что вы, группируя ранее судимых служителей религиозного культа, вели организованную антисоветскую деятельность. Дайте показания, кто из служителей религиозного культа входил в состав контрреволюционной организации?

- Никакой контрреволюционной организации я не создавал и не какой контрреволюционной работы не вел.

Определением Священного Синода Русской Православной Церкви от 7 мая 2003 года, протоиерей Андрей Ясенев прославлен в лике святых и включен в Собор новомучеников и исповедников Российских ХХ века как священномученик для общецерковного почитания.

Официалный сайт Рязанской епархии

 

О сайте  РЕУ: История, Сотрудники, Ученицы, УчебаСегодня    Другие учебные заведения   Литература   О крае Рязанском

Яндекс цитирования